Чтобы связаться с «Наталья», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
НатальяНаталья
Заходила 25 дней назад
Рубрики:

Забытый дот часть 4

Войдя внутрь, сразу прошёл к топчанам, чтобы осмотреть те, что я в прошлый раз не осмотрел. Нашёл на них только бинокль и фонарик, а вот главная находка – планшет, меня ждал под топчаном, скорее всего, сброшенный туда взрывом гранаты. Заглянул, внутри лежала карта и бумаги на финском. От времени бумаги слиплись, я не стал их дальше трепать, решив спокойно и не торопясь все осмотреть по приезду в Сортавала. Подойдя к пулемету, глянул, чем он крепится к треноге, понял что без гаечных ключей его не снять. Тогда насколько можно сдвинул вместе трубы треноги, так же вдоль них развернул ствол «Максима» и, взвалив всю конструкцию на плечо, вышел из дота. Кое-как дотащил его до того места, где прятал коробки с лентами, гранаты и мины из автобуса. Оставил там, сам вторым заходом вернулся за миноискателем и всем остальным, оставленным в траншее.
Донес все до места моего схрона и принялся лопатой его расширять. Выкопал продолговатую яму, чтобы влез пулемет с треногой. Теперь надо жене показаться, наверное, уже меня ругает. Прихватив детектор, потопал к машине. Наталья уже ждала меня в начале лесной дороги.
- Ну что, ты так долго? Ведь договаривались – два, ну максимум три часа, – с ноткой возмущения заявила она.
- Ну, так получилось. Извини. Пойдем, надо целлофан взять, чтобы пулемет обмотать да закопать его здесь.
Жена, довольная тем, что я все оставляю здесь, поспешила к машине. Открыв багажник, достал толстую стеганую пленку, я её использую как полог, если дождь идёт. Отдав Наталье детектор, вернулся обратно. Расстелил пленку по земле и разрезал её на три части. Положил одну часть на дно схрона так, что концы её торчали из ямы на полметра. На дно пристроил мины, гранаты, коробки с пулеметными лентами. Завернул, как мог, «Максим» и положил его сверху коробок, туда же сбоку засунул остатки «Дегтярёва». Концы пленки сложил конвертом и придавил их камнями. Оставшимся куском накрыл все своё «богатство», края заправил в щели между стенкой схрона и упакованным оружием, таким образом, что влага от дождей будет уходить в землю, не попадая внутрь.
Закидал все это песком с камнями. Следом наносил от упавшей сосны сухих веток и замаскировал ими потревоженную землю. Глянул со стороны: вроде в глаза не бросается. С чувством выполненного долга потопал к машине. Сама мысль, что за один поиск найдено столько бойцов и не только наших, но и финских, радовала меня. Возможно, удастся идентифицировать кого-то из красноармейцев, тогда, если живы родственники, они узнают, где погиб их прадед, отец или брат. За финнов не беспокоился, если есть жетон, то точно найдут, кто этот боец. Родственники, если кто остался, похоронят воина по-людски, на родине в Финляндии.
- Ну что спрятал? – спросила Наталья.
- Да, – ответил я.
- И пулемёт?
Я кивнул.
- Давай, на руки полью, умоешься, да чаю попьём.
Наталья открыла бутылку с минеральной водой и стала лить мне на ладони тонкой струйкой. Вода приятно щекотала руки пузырьками газа, пока я мылся.
- Куртку бы снял хоть, жарко уже становится.
Сняв с плеча планшет с картой, положил его на сидение.
- Вот, в доте нашёл, под топчаном лежал. Финский! – сказал я.
- Ты смотрел что там? – с любопытством спросила жена.
- Да глянул мельком, там карта да бумаги на их языке.
- Чего ещё видел там? Расскажи, – с нетерпением проговорила Наташа.
- Да много чего там, даже и не знаю с чего начинать, – ответил я задумчиво.
- А ты сначала и расскажи.
- Давай чаю попьем, а то у меня желудок уже просит, чтобы я бросил в него что-нибудь.
- Ты рассказывай, а я приготовлю перекусить.
- В общем, дошёл я до саней, про которые ты говорила. В санях «Ханхинголку» нашёл да топор.
- Я тоже в них нашла каску и котелок! – вставила Наталья, продолжая делать бутерброды с мясом.
- Там дальше в лесу наткнулся на двух бойцов наших, видать расстреляли их за что то, дырки от пуль в затылках. Закопал там же, у берёзы.
- А как их найти - если что?
- Да я от саней оторвал полозья и смастерил крест, нормально получилось, только из штанов шнурок использовал, для перекладины, чтобы держалась, и видно хорошо.
- Так шнурок тебе без надобности, ты ведь подтяжки носишь. Я его давно хотела убрать его из штанов, – Наташа протянула мне бутерброд и крышку термоса с чаем. Себе налила в одноразовые стаканчики, сунутые друг в дружку. Я продолжил:
- Обратно пошёл по болоту, справа от гати, по ней остерёгся идти, там, в начале, мин штук двадцать противопехотных стоят.
- Что, я могла там взорваться?
- Нет, они тухлые от времени. Вот я назад пошёл по болоту. А там, на этом поле, лежат наши воины, много. Я сбился на тридцати. Положили видать их из пулемёта, что в доте стоял, он как раз бил как бы сзади и с боку. По дороге то пройти было нельзя, заминирована.
Жена положила бутерброд и смотрела на меня полными ужаса глазами. Я тоже не мог есть, только прихлебывал горячий чай, продолжая свой рассказ:
- У самой скалы там есть укрытие небольшое, лейтенант лежит, то ли из НКВД, то ли политрук. По два кубаря в петлицах, и цвет красный вроде, покажу потом. У меня такое впечатление, что это он тех двоих у берёзы шлёпнул, да и «Наган» только у него нашёл.
- Ты пистолет нашёл?
- Да, там, в куртке лежит с кобурой вместе.
Жена повернулась к заднему сидению и, ухватив за рукав, подтянула к себе куртку, потом долго доставала из кармана кобуру. Вытащив из неё револьвер, по-деловому осмотрела и изрекла:
- Он-то хоть будет стрелять?
Я, кивнув, сказал:
- Почистить ствол, смазать механизм, проверить пружину ударника, патроны и, если все нормально, то бахать будет, будь здоров! Там вообще творилось что-то страшное, по-видимому, финны скалу водой полили, сделали из неё ледяную горку, а наши намотали колючку на ботинки и пытались взять и, скорее всего, взяли! Двоих наверху в траншее нашёл, и у них ботинки с намотанной проволокой, да и гранату в дот кто-то тоже забросил. Убито много.
- Что дальше с погибшими солдатами делать будешь?
- Знаешь, надо с пацанами приехать, вывезти автобус и оружие. Побродить вокруг, может, еще чего найдем. Да, там дел ещё море. Потом нужно в консульство финнам позвонить, номера жетонов сказать и привязку к месту сделать. Но в наш военкомат точно не буду сообщать.
- Почему?
- Видишь, если даже приедут, то вряд ли будут пытаться выяснить, кто погиб и почему. Сгрузят кости в мешки, и к какому-нибудь празднику похоронят. Финнов же вряд ли отдадут, закапают там, на месте. Зачем им головная боль лишняя?
- Я думала, что они вмести с финнами будут каждый своих солдат поднимать.
- Нет, этого точно, так не будет.
- Почему?
- Я же тебе говорил, что для СССР, что сейчас для России, эта «Зимняя война» была не лучшей страницей, и если бы они смогли, то вырвали бы её из истории, или подчистили. Вот ты представь: пригласили представителей Финляндии, наш военкомат, прессу и что? Сорок советских солдат, это только я насчитал, там их намного больше, плюс те двое у берёзы, а финнов – пять человек. Да никогда государство не пойдет на такое. Они до сих пор не признали, что сами себя в 1939 году обстреляли с минометов в Майнила… Хорош истории, с финнами договорюсь, а там деваться некуда будет. Когда огласка будет, поднимут наших бойцов и попытаются выяснить, кто они. Да и ко мне претензий не будет, постараюсь не засветится. Ладно, давай пистоль, и поехали за сумкой, потом в Сортавала.

Всю обратную дорогу до Ладоги жена молчала, думая о чем-то своём. Свернули к озеру и опять «закон подлости»: на том месте, где мы ночевали сегодня, стоят Нива и Жигули, а у костра веселится компания. Наталья остановилась в нерешительности. От костра сразу отделяется молодой долговязый парень и нетвёрдой походкой идет в нашу сторону. Я вышел из машины, предварительно за пояс сзади под футболку засунув штык.
- Чё надо здесь? – не дожидаясь ответа, Долговязый добавил: – Валите отсюда, все места на берегу заняты.
Сдерживая приступ агрессии, стараясь говорить спокойным голосом, отвечаю:
- «Кирпича» на повороте вроде не видно было! А так – мне только бутылку воды набрать, долить в радиатор, а то закипим.
- Был «кирпич», но об одного борзого, типа тебя, разбили, – сказал Долговязый. Довольный собой и своим ответом он повернул к своей компании, на ходу бросив: – Ладно, набирай воды, и валите отсюда.
Меня трясло мелкой противной дрожью, как перед дракой. Знал по опыту, что стоит переступить этот порог и всё становится нормой, дрожь пропадает, и думаешь только о том, как бы больней и сильней ударить противника.
- Олег, давай уедем отсюда, их там вон сколько, а сумку потом заберем, когда домой из отпуска поедем, – сказала жена.
- Нет, заберём сейчас, – спокойно, но жестко сказал я. И невольно улыбнулся, вспомнив, как лет десять назад мы с ней вечером возвращались домой.

…На тротуаре впереди стояла компания подвыпивших парней, вышедших из ресторана. Подойдя к компании, я почувствовал, как жена потянула меня на газон, чтобы обойти их. Тогда я резко и сильно прижал её руку к моему боку, не давая и ей сойти с тротуара. Она подчинилась, и мы продолжили свой путь. В метре от нас компания расступилась, пропуская нас. Отойдя от них, я услышал обрывок фразы, пущенной нам в след кем-то из компании: «Борзый какой-то…»
Но сейчас случай был далеко не тот.
- Наталья прекрати, и достань из багажника пустую бутылку и скотч.
- Зачем тебе он?
- Заклей номера, или хотя бы цифры на них.
Пока жена возилась в багажнике, достал из сидения пистолет, взятый в доте, и засунул его за спину к штыку. А сам думал о том, не подведет ли он, если придется применить. Взяв у Натальи бутылку, пошёл в сторону озера. Проходя мимо упавшей сосны, искоса глянул на мою заначку. Все было на месте, и я, спокойно подойдя к воде, стал набирать в бутылку воду. У костра, похоже, слушали рассказ Долговязого про то, как он нас турнул нас с берега, только что. Набрав воду, пошёл обратно, взяв немного левее, ближе к моим сокровищам. Дойдя до схрона, присев на корточки отодвинул ветки. Сунул в сумку бутылку с водой и, подняв её, направился к машине. Но не успел я пройти и пяти метров, как услышал наглый голос, тот же, что и возле машины:
- Эй, ты сумку-то положи, она уже не ваша.
От костра поднялись двое и направились в мою сторону. Я как будто их не слышу, продолжил свой путь.
- Стой, урод, что непонятно сказано!
Меня забила противная дрожь. Видя, что я продолжаю идти к машине, эти двое прибавили шаг.
- Стой, жиртрест, эта сумка наша уже, – пропищал «бабским» голосом второй. Я остановился, бросил сумку себе к ногам и со злобой рявкнул:
- Твои здесь только козявки в носу, козлина!
Они на секунду опешили от неожиданного поворота. Но преимущество двоих молодых и крепких, подогретых спиртным, над одним пожилым сыграло свою роль, и они решительно двинули на меня. Я достал из-за спины штык и, покачивая всеми тридцатью пятью сантиметрами стали, сказал:
- Ну что, волки, что морковку едят, посмотрим, на чей хрен муха сегодня сядет? Они тормознули, как будто их кто дёрнул за верёвку. Выставив перед собой ладошки, как будто ожидая моего нападения, защебетали:
- Мужик, да все нормально, нормально, мы пошутили, успокойся.
- Шутники долбанные, валите, пока я добрый.
Видя, что они потрусили к костру, я, подхватив сумку, двинулся к машине. Не дойдя до неё, услышал топот и сопение за спиной. Повернулся: на меня бежали трое с битой и топором в руках. Расстояние быстро сокращалось, времени на раздумье не было. Бросаю все: сумку, штык – и выхватываю из-за спины пистолет. Пытаюсь взвести затвор – не получается, вспоминаю о предохранителе слева, снимаю и дергаю затвор. Мягко, как будто не было тех лет забвения, патрон входит в патронник. Вскидываю руку, затем резко опускаю ствол к земле и жму на курок. В душе молюсь, чтобы не было осечки.
Грохот выстрела смешался с визгом рикошета пули от булыжника. Ладонь наполнилась приятным чувством отдачи. Мои преследователи присели, и глаза их стали медленно округлятся. Пока они не пришли в себя, кричу:
- Лежать!
Парни, как по команде, бросились на землю, натренированно вскинув на затылки руки. Видать, были случаи, когда их так же в землю рожей тыкали. Подобрал стреляную гильзу, сумку и, подавив в себе желанье врезать самому блатному, отступил к машине. Наталья сидела, руками держась за руль и опустив на них голову. Только глаза большие, испуганные, смотрели на меня.
- Разворачивай, потом будешь бояться, – негромко сказал я, бросая сумку на заднее сидение. Ствол автомата, прорвав мусорный мешок, предательски вылез наружу, обнажив мушку.
Наталья все поняла и круто развернулась, так что резина заскребла по защите. Садясь в салон, машинально и с облегчением отметил – номера заклеены. Значит, можно спокойно уезжать, не опасаясь внезапной проверки ДПС на дороге.
- Сверни на первом отвороте в любую сторону.
Наталья кивнула. Съехали с дороги и метров за сто остановились.
- А теперь расскажи, откуда столько оружия в машине? Ты обещал, что все спрячешь там, возле автобуса, – сказала жена.
- Ты пойми, не мог я там оставить редкие и в таком хорошем состоянии находки.
- Ну почему, как только ты меня не слушаешь, происходит что-то? – с упреком сказала жена. – Теперь послушай меня. Давай уберём сумку, да с номеров снимем скотч.
Супруга молча взяла штык, лежащий поверх «банана» и вышла из салона машины.
Я положил между передними и задними сидениями на пол сумку с трофеями, бросил в неё планшет и кобуру с «Наганом». Сверху наставил пакетов с вещами, продуктами. Отогнув чехол сидения, засунул внутрь мою «съемную мускулатуру» «L-35», предварительно разрядив её и поставив на предохранитель. Сев за руль, жена пошептала:
- Ну, с Богом! – и мы поехали в сторону трассы «А-129».
Открыв окошко, с наслаждением, как после окончания тяжёлой, но нужной работы, закурил. Мысли направляли меня к инциденту на берегу Ладоги. Вспомнил, как после выстрела появилось огромное желание разредить в парней, лежащих передо мной, всю обойму, и следом отрезвляющая мысль, что это произойдёт на глазах у любящей меня женщины… Вот и не пью поэтому, и решения правильные принимаю. Наталья отвлекла от дум своим монологом:
- Ну вот, что бы изменилось, если мы все забрали на обратном пути? Нет, надо лезть на рожон. Я сразу поняла, что-то произойдет, когда ты ответил: «Мол, не видал кирпича при въезде…». Что за характер у тебя дурацкий, не можешь просто уйти от конфликта, начинаешь провоцировать. А когда увидала, как трое с битами бегут к нам, у меня все похолодело. А когда ты пистолет достал, только молилась, чтоб всё закончилось скорей. Выстрел услышала, так у меня в груди все оборвалось. Приходить в себя стала, когда те трое на земле лежали. Они за нами не поедут?
- Не думаю, что у них духу хватит с битами на ствол лезть.
Мы выехали на трассу «А-129» и скорым ходом миновали мост через реку Вуокса, Приозерск и остановились перекусить возле посёлка станции Кузнечное. Наталья стала готовить закуску, а мне досталось разжечь газовую плитку, купленную по случаю распродажи в «Магните». Когда зажёг огонь, Наталья уже вывалила на походную сковородку банку плова, собранную в дорогу еще дома.

…Плов у жены раньше не получался, всегда выходила рисовая каша. Но однажды к нам в гости пришла моя тетка, она всю жизнь прожила в Узбекистане. Попробовав плов, что тогда подала на стол Наталья, тётя Зина выпроводила меня, и я не слышал, о чем женщины говорили, но с той поры плов у жены был изумительным. Она пользовалась этим в исключительных случаях, когда нужно было поразить кого-то своим умением вкусно готовить. Но я то знал – не только плов, но и все остальное, приготовленное её ручками, получается вкусно.

- Олег, достань чай и стаканчики, – попросила жена.
Термоса в салоне я не увидел, зато попался на глаза пакет, что принесла жена с болота. Я вытащил каску вместе с котелком из пакета. Она была побита ржавчиной, но такая бодренькая, без сквозных дыр. Котелок меня заинтересовал сразу, и не только своей крышкой, сделанной из медной пластины, но и своим весом. Подхожу к Наталье, на ходу пытаясь снять крышку с котелка.
- А термос где? – спросила жена, смотря на котелок в моих руках. - Я там, у саней, пыталась его открыть, но не смогла, а ковырнуть штыком не решилась, вдруг «ценная» вещь.
Присел на пенёк, зажал котелок между коленями и, ногтями подцепив края крышки, потянул на себя. С усилием снял её. Внутри была кружка, газета и тетрадка. Подошла жена, и мы стали разглядывать столь неожиданные находки, забыв о плове. Осторожно достаю свернутую газету «Правда» за август 1939 года. Внутри почувствовал еще предмет, это была записная книжка с ладонь размером. Открыл первую страницу, написано на украинском языке. От времени текст, написанный химическим карандашом, расплылся, но прочитать можно, контур букв выделялся. Хуже было с листами, они склеились между собой. Отложив в сторону газету и книжку, достал тетрадь, из неё в котелок выпадает карандаш. Развернул, в самом верху надпись «Пролетарі всіх країн, єднайтеся!», а слева портрет Сталина. Надписи и здесь на украинском.
Посмотрел на Наталью, она с укором смотрела на меня, но молчала, всем своим видом показывая, что она в отпуске, а не на раскопках истории. Вздохнув, сложил все обратно в котелок и, прикрывая крышку, сказал:
- Ладно, всем этим займусь после отпуска.
- Вот и ладненько. Давай кушать, я уже проголодалась.
С пловом расправились быстро, чай из термоса был уже холодным, и, хлебнув пару глотков, мы продолжили наш путь в ОТПУСК.

Отпуск пролетел, пора домой к детям: звонят каждый день, ждут, соскучились. Здесь за время отдыха выдалось пару дождливых дней, и я смог разобраться с оружием. Автомат был вполне рабочий, испытал его с одноклассником на рыбалке, куда Наталья ехать отказалась и предпочла загорать на пляже. Финский «L-35» оказался редкой штукой, из-за деревянных щёк на рукоятке и отверстия сверху, через которое видно наличие патрона в стволе.
Интернет хорошая вещь, можно найти всё. Наган тоже рабочий, но пальнуть не получилось, время патроны не пощадило, капсюля отсырели, а достать здесь рабочие для револьвера не было возможности. Планшет финского офицера (пограничника) принес массу неожиданностей. Первое – это план строительства этого опорного пункта. На карте был обозначен второй дот и укрытие под ним. На возможные двери и люки я не обратил внимания в доте. Возможно, всё это в другом, втором опорном узле. Бумаги перевести не смог, нужен переводчик или финн, говорящий по-русски. Карта хорошая, военная, в одном сантиметре пятьдесят метров. Компас, два десятка патронов да пара писем. Попробую по адресатам найти родственников.
На зиму работой я был обеспечен. А сейчас в обратный путь. Скорей, и у меня будет целый день, смогу как следует обследовать место боёв.
Выехали из Сортавала утром, солнечным и тихим. От нетерпения казалось, что время остановилось, мне скорей хотелось опять оказаться как бы в другом времени, там, возле гривы, рядом со смертью. Наталья, казалось, понимала меня, моё настроение, и не докучала вопросами, типа: «Надолго? Что повезем оттуда домой?» Она, казалось, сосредоточилась на серпантине дороги.
В Приозерске заправились на станции, здесь и пообедали свежей картошкой с холодным заливным судаком, пойманным мной перед отъездом. Сытый и довольный, я ехал, считая километры до места. Быстро перемахнули в обратную сторону реку Вуоксу, проскочили по «А-129» до дороги «Р-34». Вот оно уже рядом, осталось свернуть на «Р-33», и мы у цели.
Доехали до Сосново, и настроение моё испортилось, продолжать путь было невозможно: на перекрестке стоял знак «ремонт дороги» и знак объезда, который показывал в сторону, откуда мы только что приехали. Вернулись назад, проехали поселок Орехово, ища отворотку на юг. Но выехали опять на трассу «А-129», что вела в Санкт-Петербург. Здесь жена заявила:
- Мы едем домой, а если тебе так срочно нужно, то бери пацанов, с кем копаешь, машины у них есть. Вот и езжай с ними. Я дамой хочу, к детям, отдохнуть от дороги перед работой.
Мне не оставалась ничего другого, как согласится. Дав себе слово, что в ближайшее время вернусь туда, где судьбы многих людей, воинов. Я почувствовал свою ответственность перед ними, за то, что теперь от меня зависит, будут ли они, бойцы той «Зимней войны» забыты навеки, или обретут имена, родных, Родину, которая о них забыла.

Окончание.

Было уже раннее утро, когда я закончил рассказ. Максим смотрел на меня обалдевший. Вдруг неожиданно он сказал:
- Пойдем, Олег, покурим.
- Пойдем.
И мы вышли из палаты. Медсестра спала на кушетке, стоящей возле стола, и даже не шевельнулась от наших шагов. Зашли в курилку, где форточка открыта настежь, свежо и прохладно. Закурили. Максим, глядя на огонёк сигареты, спросил:
- Что с погибшими? Их похоронили? Финнам сообщил?
- Нет, нечего я ещё не сделал. Тем летом не получилось съездить к доту, потом дочь в школу собирали, словом, навалились дела. Зимой тоже не поедешь. Сейчас вот – больница. Успел только «Наган» отстрелять, да выяснить по пуле и гильзе, что политрук лично застрелил тех двоих солдат у березы. Интересно то, что тетрадь и блокнот из котелка, скорее всего, писал один из тех убитых солдат. Такой своего рода дневник.
- Будешь переводить?
- Да, попробую узнать, кто был тот украинец. Да и в архивах полазить надо, может, что про политрука узнаю.
- На, посмотри, – Максим протянул мне листок, на котором он написал стихотворение.

«Забытый дот»

Пропавший без вести тот дот
С горою гильз под амбразуру
На дот бойцы ложились сдуру
Не сдуру огрызался тот
Так за Финляндию свою
Сражались финские мальчишки
Об этом не писали книжки
Советские в свою семью
Включавшие Suomi но
Ложились русские ребята
Под пули тоже вероятно
О чем ни сказано в кино
Мальчишки глупый анекдот
Так кровью или это снилось
Здесь финны с русскими роднились
И ждет в траве забытый дот



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 9
Количество комментариев: 0
Метки: Зимняя война,
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 16.07.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1