Чтобы связаться с «Наталья», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
НатальяНаталья
Заходила 1 день назад
Рубрики:

Забытый дот часть 3

Минут через пятнадцать съехали на грунтовку. Дорога не фонтан, камни. Еще проехали немного, и стало видно проблески озера. Свернули еще раз и ехали уже как бы в обратную сторону вдоль берега. «Давай здесь свернем», – сказала жена и, не дожидаясь ответа, свернула к озеру. По камням да кореньям от сосен с трудом, задевая днищем неровности дороги, доехали до берега Ладоги. Встали под соснами, росшими на скале. Солнце освещало скалистый мыс, режущий своими камнями гладь Ладоги надвое, у основания мыса росли мощные сосны, где мы и остановились. Справа и слева две большие загубины. Бросилось в глаза яркое солнце, опускающееся к синеющим вершинам деревьев на западе. Мелькнула мысль: «Может быть, здесь и проходила граница между СССР и Финляндией в далеком 1939 году?»
Наталья прогнала мои мысли своим восторгом от увиденной картины. Она подбежала к воде, зачерпнула и брызнула на зеркало озера. Потом деловито вымыла руки, смочила лицо, так, чтобы краска с ресниц не растеклась, и распорядилась: «Ты давай ставь палатку, дрова принеси, костер разожги».
Я за неё продолжил: «И ужин свари…» Она засмеялась, а я был счастлив, что жена забыла о том, что произошло в доте.
Минут десять ушло на разгрузку и постановку китайской палатки, которая меня постоянно раздражала. Спать в ней, это всё равно, как зимой спать дома под одной простынкой. У меня есть нормальная палатка, из брезента, но я её оставил у брата в Сортавала в пошлый отпуск. Покупать новую, имея уже одну, считал нецелесообразным.
Беру пилу, иду к поваленной ветром сосне. Берег наполняется визгом «Husqvarna». Отпиливаю несколько, толщиной с руку, сухих веток, пилю с десяток чурок от сухого ствола, и вот он – «закон подлости», летят искры из-под цепи, чурка падает, обнажая на спиле черное пятно осколка. Цепь опять точить придется, про себя чертыхаюсь. Ветки ломаю на тонкие чурочки об острый камень. Ветки иногда отскакивают от камня, не сломавшись, тогда ладони обжигает обратным ударом. Но все равно, так быстрее заготавливать дрова для костра.
Жена, осторожно ступая по скалке с котелком и пакетами наперевес, спускается к воде чистить грибы и картошку для «грибницы». Развожу костер и иду за широкой доской, что приметил возле поваленной сосны, из нее и чурки сделал что-то вроде столика, а из остатков доски смастерил скамью. Работа была закончена, и я спустился по скалке к жене. Присел на камень, закурил.
- Грибов то много на суп, а до Сортавала не довезем, что делать то? – спросила Наташа. Я посмотрел – действительно много, и сказал:
- Так ты пожарь, и будет у нас два блюда из грибов, грибной день!
Жена, глянув на меня с прищуром, ответила:
- Я, то пожарю, а ты сделай подставку у костра для сковородки.
- Так в лёгкую, сейчас покурю и сделаю!
- А вода какая теплая, хоть ныряй! – как о мечте сказала супруга. Я спросил:
- Что искупаться хочешь?
Подумав с минуту, она изрекла:
- Нет, здесь камни, скользкие они, и боязно что-то. Был бы песочек, тогда можно.
- Ладно, пойду, сделаю тебе «кирогаз» для сковородки.

Сказав это, я поднялся к костру, он весело горел почти без дыма, только смола вспыхивала и выбрасывала маленькие струйки черного дыма. Я завел пилу, выбрал поровней без сучков чурку и, поставив её на попа, сделал с обеих сторон по два надреза крестом, глубиной пять сантиметров. Потом разрубил чурку пополам. С обеих половинок выпилил сердцевину. Пошел в машину за проволокой, у меня старые петли на зайца из нихрома в машине лежали. Открыл багажник и, приподняв крышку над запаской, еще раз глянул на пистолет и финку, которые по приезду сунул в багажник. Поискал штык в машине. Не найдя его, стал искать пакет, что Наталья принесла с каской. Тоже не нашел. Взял финку, найденную у бойца, проволоку, и вернулся к костру. Две половинки чурбака, что я расколол, сложил вместе, как было, обвязал проволокой в двух местах, так что получилась деревянная труба с толстыми стенками и почти квадратным отверстием. Я это называю «кирогазом».
Поставил «кирогаз» рядом со столиком на плоские камушки. Взял финку, резанул по выпиленной сердцевине – острая. Настругал щепы и бросил в отверстие чурки. Снизу подсунул кусок газеты и зажег. Лучины сразу занялись огнем, а из верхнего отверстия показался дымок. Я в который раз вспомнил о том человеке из моего детства, со смешным казалось раньше именем – Тойва.

…Будучи пацаном лет одиннадцати или двенадцати я подружился с мужиком, живущим недалеко от нашего дома в маленькой, но крепкой избушке со своей молоденькой и всегда приветливой женой. Детей у них почему-то не было. Тойва ходил по домам и зарабатывал деньги, помогая копать колодцы, крыть крыши или баню срубить кому. По-русски он говорил плохо, но его все понимали.
Тогда летом шел я к другу Шурику с «горки», а его собака, здоровая овчарка, пыталась напасть на жену Тойвы. Вот я и отогнал ее, знал, что меня собака не укусит. В благодарность за это Тойва вынес из своего дома целый алюминиевый бидон с земляникой, который мы с Шуриком за один присест, посыпав сверху сахаром, съели. Днем я отнес обратно Тойве бидон. Так и познакомились.
Это он меня научил, как в дождь костер развести, как зайца поймать, рыбку, и еще многому, что мне в жизни пригодилось. Был он карел или финн, точно не знаю, сейчас даже не могу вспомнить, как звали его жену. Тойва был мастер по рыбалке, лучше которого я не знал. И чай он научил заваривать, чтобы был крепкий и терпкий. С тех пор в моем рюкзаке всегда лежит закопченная консервная банка на литр.

Вспомнил, значит, надо заваривать чай. Достал из рюкзака банку, пошел к Наталье.
- Ну как у тебя тут? – спросил я, посмотрев на ее приготовления.
- Вот, все готово! Только мы с тобой воду забыли купить, – как бы с растяжкой сказала жена.
- Ладога вроде еще относительно чистая. Воду пить можно, ну на всякий случай прокипятим, – ответил я.
Зачерпнул воды и пошел к костру. Мой «кирогаз» уже разгорелся, и я, подбросив щепок сверху в отверстие, поставил на него банку. Внутри сухое дерево уже занялось огнем, снизу было как бы поддувало, а сверху через крестовые пропилы выходил огонь и дым. В общем, как на газу. Осмотрев костер, Наталья спросила: «Где тренога?» Я сходил до машины, взял треногу и поставил над костром. Взял у жены котелок с водой и грибами, приспособил над пламенем. Вода в банке на «кирогазе» закипела, и я сыпанул в нее полную с горкой деревянную ложку крупно-листового чая, поставил банку на стол, накрыв ее свернутой вчетверо газетой. Достал термос, бутылку коньяка из Дютифри, бутерброды, что еще дома резала Наталья, кружки и позвал к столу жену:
- Давай червячка заморим!
- А коньяк зачем? – спросила она.
- Ну как? Надо же воинов помянуть! – с притворным возмущением сказал я.
- Мы ведь имен их даже не знаем, – чуть не шепотом произнесла Наташа.
- Все равно, можно сказать просто, «Пусть земля будет им пухом!» – ответил я убедительно.
Плеснул Наталье пару глотков, себе налил чай. Как умею, про себя помолился за погибших, глотнул чая. Жена, молча, выпила коньяк. И вдруг спросила:
- Мы туда еще поедем?
Я кивнул.
- Только ты один сходи, а я тебя в машине подожду, – тихо сказала Наталья. - - - -- Ладно, – согласился я и показал рукой на «кирогаз» – Ты вон сковородку ставь на чурбачок да жарь грибы. Только щепу не забывай подбрасывать сверху в отверстие.
Перекусив немного, я пошел к машине, для отвода глаз взял спиннинг, достал из запаски пистолет, гранату, спрей для очистки ржавчины, ветошь и моторное масло в двадцати-кубовом шприце. Собрав всё, поспешил на противоположную сторону скалки, сказав жене, что иду рыбачить. Присев на выступ скалы, разложил на камнях всё, принесенное из машины. Первым делом был пистолет. Покрутив в руках, вынул из него обойму с патронами, снял с предохранителя и подергал затвор. Чтобы не сломать, решил убрать сначала налет ржавчины. Брызнул спреем в механизм пистолета, куда смог попасть, и положил его отмокать на ветошь.
Следом взял гранату в руку, вытащил кольцо и снял колпачок с взрывателя. Предохранитель ударника стоял на месте. От него отходило продолговатое кольцо, потянув за которое, я снял предохранитель с детонатора. Все, граната была готова к бою. «Интересно рванет – не рванет, если бросить?» – подумал я, и в этот момент закричала жена: «Олег змея, змея!» Я подскочил как ужаленный, граната выскользнула из рук, и упала на то место, где я сидел секунду назад. Ударившись взрывателем о скалу, она с шипением и дымом покатилась к воде.
Я не ожидал от себя такой прыти: секунда или две, и я был по другую сторону скалки. Успел посмотреть на жену, которая стояла на столе, держа в одной руке сковородку, в другой ложку. Потом рвануло, зазвенело в ушах, и следом окатило водой, так, как будто мне на спину вылили полное ведро. Стоя на четвереньках, глянул на Наталью. Она присела на корточки, совершенно забыв про змею, сковородку, глядела на меня широко открытыми от ужаса глазами.
Я поднялся, зажал нос пальцами, надул щеки и продавил воздух в уши, как делаю это в самолете. Щелчок, и я обретаю слух. Весь мокрый, иду к жене. Не доходя до стола, вижу, как в сторону быстро уползает размером с карандаш маленький уж. Беру Наталью за талию и спускаю ее со стола. Не успеваю опустить жену на землю, как чувствую, что горячее масло из сковородки начинает льётся мне на спину. Пересилив боль, поставил жену на камень у стола и только потом, лихорадочно извиваясь и ругаясь матом, стал стаскивать с себя липкую от воды и масла футболку.
К Наталье постепенно стало приходить понимание того, что происходит. Положив сковородку, она схватила коньяк и, щедро плеская себе в ладонь, стала поливать им мою спину. Было такое чувство, что мне на место ожога кинули мнег, и следом наступил жар. Я было рванул к воде, но жена остановила меня, сказав:
- В воду нельзя, потерпи немного, иначе шкура слезет, а так приварится от спирта и не будет пузыря от ожога.
Я присел на скамейку, ругая себя за нетерпеливость с оружием. Жена между тем подступила с вопросами, на которые мне сейчас отвечать не хотелось.
- Ну, что там у тебя взорвалось? Ты обещал не брать с собой взрывчатку. А если бы с проверкой остановили? Мне опять заниматься передачами и адвокатами? – сказала она хмуро.
Я промолчал.
- Когда ты станешь взрослым у меня? – уже другим, ласковым тоном сказала жена. По ее словам я понял, что прощен.
- Да представляешь, только взял в руку гранату, как ты закричала: «Змея, змея». Ну, граната из рук выскользнула, и об скалу. Смотрю: зашипела, ну я и сиганул за гребень скалки.
Наталья осмотрела мои сто килограммов веса и видно, представив меня «сигающего», засмеялась. Потом поведала:
- А я мешаю грибы на сковородке, вдруг вижу змею, и ползет ко мне, я от страха на стол вскочила и тебя позвала. Потом как грохнет, вижу столб воды выше скалы, и по ушам – как даст! Присела аж, чуть не описалась. Смотрю где ты, а в голове мысль: «Взорвался!» Тут вода и дым осели, вижу – ты на четвереньках стоишь, весь мокрый, смешной. У меня и отлегло, а ноги ватные стали, что слезть со стола не могу. Ты когда меня со стола снимал, я про змею, грибы и сковородку вообще забыла. Вспомнила только, когда ты футболку начал снимать и материться.
Закончив свой рассказ, Наталья сказала мне:
- Ты давай повернись, гляну, что там у тебя стало со спиной.
Я повернул спину, жена оглядела и изрекла:
- Все будет хорошо, волдырей нет и не будет, точно. Посиди, пока стол накрываю.
Супруга собирала на стол, я сходил к месту взрыва, спрей и шприц достал из воды, пистолет и обойма лежали на том же месте. Только спиннинг отбросило взрывной волной метра на четыре. Протер пистолет ветошью и потянул затвор на себя. Послушно, без скрипа, патрон вошел в патронник. Сверху затворной рамы стало видно наличие патрона в стволе. Такого я раньше не встречал. Позвала Наталья. Быстро собрав все со скалы, отнес к машине. Достал сумку «банан», сложил в неё все трофеи, найденные мной, только пистолет бросил в палатку, предварительно вынув патрон из ствола. С трудом поднял сумку и отнес её к поваленной сосне. Там сунул свои сокровища в пространство между двумя большими камнями и закидал сверху сухими рыжими ветками.
Вернулся к машине и разложил сидения, словом подготовил Наталье постель. Для себя взял красную зимнюю куртку с эмблемой заправок ПТК и пляжный коврик, бросил все в палатку и подошёл к столу. На столе уже стояли две тарелки с грибницей, лежал зеленый лук с белыми, небольшими лукавицами, соль и домашний белый хлеб. Я налил жене пятьдесят грамм коньяка, себе плеснул чай с бачка.
- Ну, Михайловна, с отпуском тебя! – сказал я и чмокнул жену в щеку.
- И тебя! – смеясь, ответила она. – Лихо он у нас начинается.
Выпили она свое, я свое, и принялись за грибной суп, смачно хрустя луковыми головками. Только сейчас понял, как проголодался. Быстро расправившись с грибницей, принялись за жаренные с картошкой белые грибы, и сразу вспомнилось прошлое лето и друг мой Сергей, с которым мы собирали белые по островам на Ладоге. Вспомнил и то, как приставая к берегу на резиновой лодке с мотором, Серега грохнулся в воду, как по прибытию жена его ругала, за то, что он поехал со мной на Ладогу.
- Как твоя спина? – Опять прогнала мои воспоминанья Наталья. Спину неприятно и больно стягивала обожженная кожа.
- Да тянет, и болит от этого.
- Сейчас гляну, что есть у меня с собой, чтобы помазать ожёг, – и пошла к машине. Вернулась, неся в руках кучу баночек, бутылочек и таблеток.
- Вот это выпей, чтобы воспаления и заражения не было.
Протянула мне капсулу и пару таблеток. Я послушно проглотил их, запив чаем, который приобрёл светло коричневый цвет. Остывая, он всегда становится похожим на кофе с молоком. Жена, выбрав баллончик со спреем от солнечных ожогов, зашла за мою спину и брызнула. Сначала боль от холода, потом блаженство: напряжение кожи ослабло, и боль потихоньку уходила.
- Сейчас впитается, я тебе пенициллиновой мазью намажу на ночь.
Я поцеловал жену в знак благодарности. Солнце уже ушло за горизонт, только перистые облака, горящие рыжим цветом, говорили о том, что солнце ушло недавно, и о том, что завтра будет хороший, солнечный и, я надеюсь, удачный день.

Проснулся рано, время подходило к пяти, ожег на спине почти не болел, и, обрадованный этим, я выполз из палатки. Солнце уже встало, и небо было чистым от облаков. Мой прогноз оправдался. Футболка, облитая вчера маслом, сегодня была чистая, заботливо постиранная Натальей. Когда успела? Мысленно поблагодарив жену, надел футболку. Она была чуть влажной от ночной прохлады и приятно освежала тело.
Спустился к берегу, подняв на крыло крупную крякву, которая с шумом и недовольным кряканьем долго разгонялась по воде, помогая себе крыльями для взлета. Умывшись, пошел к столику. Костер погас совсем, только «кирогаз» чуть дымил тонкими стенками. Бросил в отверстие кусок газеты и щепы, дунул в него, надеясь раздуть пламя, в ответ «кирогаз» выпустил мне в лицо облако пепла. Посмеявшись над собой, взял баллончик с каким-то спреем, поднёс его к нижнему отверстию трубы и чиркнул зажигалкой. Струя пламени как от огнемёта рванула внутрь трубы и вылетела из верхнего отверстия. Быстрый розжиг. Довольный собой, взял свою банку для чая и, накинув на плечо полотенце, спустился к воде.
Сполоснул банку от вчерашней заварки, наполнил её водой, смыл с лица пепел и вернулся к костру. Моя «газовая конфорка» вовсю горела рыжим огнем. Приспособив сверху пару тонких полешек, поставил на них банку. Присел у костра и, выпив полстаканчика холодного чая из термоса, закурил. Вода закипела на удивление быстро. Засыпав в кипяток заварку, размешал её тонкой веточкой сосны, заставляя чаинки опустится на дно. Затем взял банку и поднес к пламени «кирогаза». Вода потихоньку стала закипать, и заварка, всплывая, образовала своеобразную шапку из чаинок. Поставил банку на стол, пошёл взглянуть на жену. Возле дверки машины, как дома возле кровати, стояли её шлёпанцы, в одном из которых уютно пристроилась лягушка. Наталья крепко спала под охраной центрального замка автомобиля. Будить не стал и пошел к костру, невольно засмеявшись, представив картину, как жена надевает шлепки с лягушкой внутри.
Подойдя к столу, налил крепкого индийского.

…Во времена СССР я редко когда ошибался в запахах чая. Знал и мог определить по запаху грузинские «белые горы» по тридцать копеек, «белочка, прессованная плитка», «индийский со слоном», «трехсотый», «36», «20» – цифры соответствовали процентам индийского чая. Почти как содержание золота в изделии.
Пока вспоминал названия чая, выпил всю чашку. Взбодрившись, взял спиннинг и направился к острию мыса, облавливая частыми забросами его восточную сторону. Поклевок не было, только мелкий окунь бегал за блесной. Была небольшая досада, но я её прогнал мыслью, что все равно рыбу до города не довести, испортится от жары по дороге, а заниматься сейчас ею просто не было желания. Мысли о рыбе дали импульс желудку, который тут же отозвался урчанием. Направился к костру, где от вчерашней трапезы осталась грибница. Хлопнула дверка машины, и, обернувшись, увидал жену, которая с улыбкой шла ко мне.
- Где рыба?
- Там! – махнул я неопределенно в сторону озера. - А где лягушка, что была в твоей шлёпке? – спросил я хитро.
- Так это ты её мне туда посадил?- спросила жена.
- Зачем, просто, когда подходил к машине, видал её и рассчитывал, что услышу тебя, когда проснешься, – сказал я.
- Нет, здесь змеи, и я все проверила, прежде чем надеть обувь! – важно ответила Наташа.
- Ладно, иди умывайся, а я подогрею грибы, – заботливо сказал я.
- Давай грибницу холодной поедим, она вкуснее холодная.
- Хорошо, – согласился я.
«Кирогаз» мой прогорел и, лежа на боку, выпускал струйки дыма. Пришлось разжечь костер, чтобы вскипятить воду для термоса. Пока жена собирала на стол, успел собрать палатку, спиннинг и сидения в машине. Пистолет засунул в специально прорезанное отверстие с левого боку сидения, так чтобы сверху его прикрывал чехол. Достать его будет легко, просто отогнуть ткань и сунуть туда руку. Позавтракали, действительно грибница холодной оказалась вкуснее. Собрав вещи, стали их укладывать в машину. Наталья вдруг попросила:
- Олег давай сумку с твоим военным барахлом оставим здесь, а назад поедем в Сортавала – заберем. Чтоб мне тебя из леса ждать было спокойней. Тут расстояние то километров тридцать.
- Ладно, – согласился я, увидав некое рациональное зерно в её предложении. Еще раз оглядев расщелину в скале, где спрятал сумку, я сел в машину, и мы двинули обратно к месту вчерашнего поиска.
Доехали быстро. Наталья развернулась и встала в тот же помятый накануне ею кустарник. Выйдя наружу, я увидал пакет, по всей видимости, забытый здесь нами вчера. Глянул внутрь – точно: каска, котелок с крышкой, и вот он – мой штык.
- Вот забыли вчера! – и я протянул пакет Наталье.
- Олег, только недолго давай, часа два, ну три тебе хватит? Чтоб засветло в Сортавала приехать, еще сумку надо с берега забирать, не забывай.
Я послушно кивнул. Накинув куртку и взяв метало-детектор с лопатой, я поспешил по лесной дорожке к саням, о которых вчера рассказывала жена. В лесу было еще по-утреннему прохладно, и мои короткие сапоги заблестели от росы. Пройдя пролом в скале, спустился на дорогу, выложенную из брёвен. С годами болото подсохло, выложенная гать сгнила, поэтому идти было легко и мягко. Мой аппарат подал голос, и я лопатой разгреб то место – скоба. Двинул дальше. Впереди метрах в двухстах виднелся лес, значит, там заканчивается дорога по болоту. Опять отозвался детектор, лопата ударила в твердый металл. Разгребаю траву, что выросла поверх гати, и вытаскиваю противопехотную мину, следом другую. От времени, сырости и ржавчины взрыватели просто выпадают из своих гнезд. Мины были наставлены часто, и я их просто стал обходить. В конце гати увидал сани, о которых мне говорила жена. Принялся исследовать их своим детектором, но только топор был в санях, да полностью прогнившая каска. Обойдя сани по кругу, нашёл две латунные стреляные гильзы от револьвера. Принялся проверять площади вокруг саней. Вроде чисто, детектор молчит. Подумал, что сели батарейки, и бросил гильзу – миноискатель запищал. Работает! Я углубился метров на двадцать вглубь леса. Возле толстой березы среди травы катушка миноискателя ударяет обо что-то твердое, и проходя уже мимо этого места, по привычке смотрю туда. Череп. Осматриваю место. Головой к берёзе лежат останки воина, рядом с ним второй, как бы «валетом» к первому.
Провел над останками миноискателем, отзвука нет. Странно? Нет при бойцах ни ремней с подсумками для патронов, ни винтовки, даже сапёрной лопатки, и той нет. Мелькнула мысль о гражданских лицах, но остатки ботинок говорили о том, что передо мной военные. Стал более тщательно осматривать место, ища хотя бы пуговицы от гимнастерки или нижнего белья. Перевернул череп. В затылочной кости увидал пулевое отверстие, очевидно, прошила пуля голову навылет, слегка отколов кость от одной из глазниц. Осмотрел второго, картина та же, что у первого – дыра в затылке. В душе не осталось и следа от утреннего приподнятого настроения.
Присел на упавшую березу, закурил. Следом пришли нехорошие мысли – это расстрел. Поставили бойцов возле берёзы и в упор, в затылок стрельнули. Но кто это сделал? Надо найти пулю или гильзу, тогда примерно будет ясно, кто и кого. Докурил и, не надеясь на результат, провел миноискателем по стволу березы, стоящей над убитыми. Детектор отозвался тонким писком, глянул на дисплей – латунь, значит там пуля. Я иногда прибегаю к такому методу, чтобы определить направление боя. Провожу миноискателем по стволам деревьев или торчащих из земли пеньков. С какой стороны пищит, в той стороне и ищу позиции. А тут – вот она! Теперь надо думать, как достать её из берёзы. Берёза выросла за эти годы, да и глубоко, наверное, сидит пуля в древесине. Вспомнил о топоре, что нашёл и оставил в санях.
Прислонил детектор к стволу дерева, под катушку, чтоб пищала, положил «финку» и, прибавив громкость сигнала, пошел налегке к саням. Топорище сгнило полностью, и, вытряхнув из отверстия топора труху, направился на звук сигнала моего инструмента, подобрав по пути толстый крепкий сук от сосны. Подойдя к березе, стал строгать «финкой» топорище. Через десять минут получился неуклюжий, но вполне сносный топор. Померил высоту до пули, высоковато. Взялся за обломок упавшей рядом и сломавшейся березы, подтащил её к основанию дерева, положив его так, чтобы не потревожить прах бойцов. Встав на берёзовую чурку, принялся вырубать то место, откуда шёл сигнал. Вскоре в светло-жёлтой сердцевине дерева увидал чёрное пятно пули. Отбросив топор, принялся осторожно, чтобы не повредить и не потерять, выковыривать её ножом. Достав и осмотрев её, присел отдышаться. Пуля была от револьвера «Наган», её не спутаешь с другими по характерному срезу. Кончик пули как у нового, не заточенного карандаша с небольшим скосом по кругу. Разгадывая её, вспоминаю и достою из кармана стреляную гильзу, подобранную возле саней. Все сошлось, бойцы были расстреляны за какую-то провинность в затылок из «Нагана». На это показывало и отсутствие ремней, касок, смертных жетонов и вообще каких бы то ни было личных вещей. Только подошвы от истлевших ботинок говорили, что передо мною лежат солдаты.
Надо бы их похоронить по-людски. Выкопал неглубокую ямку, сложил туда останки воинов. Осталось поставить крест. Надо делать. Вернулся опять к саням и стал искать гвозди или проволоку, чтобы приспособить перекладину у креста. Не найдя нечего, от сгнивших полозьев оторвал полоз. Сломал, перегнул пару раз на две части, и из них получился нормальный крест. Нашёлся и железный штырь, которым скрепил две половинки металла. Чтобы не болталась поперечина, обвязал её шнурком, вытащенным за ненадобностью из своих штанов. Выполнив, что задумал, вернулся к берёзе и вбил крест в землю. Положил к останкам сгнившую каску и ненужный уже топор, закопал. Если найдут их когда, то по каске определят, чей воин был.
Помянуть бы, но нечем, торопясь, забыл взять школьный рюкзачок с термосом, пожертвованный мне для леса младшей дочкой, в ответ на купленную для неё к первому сентября «крутую», как она говорит, сумку.
Прочитав молитву, пошёл обратно в сторону бывшего болота. Металло-детектор молчал, и я, размашисто махая им впереди себя, двинулся параллельно гати, исключив хождение по минам. Впереди в конце болота виднелась скала, где были финские позиции, справа виднелось место, где по моим прикидкам находится дот. Прикинул расстояние, по диагонали до него было метров четыреста. Миноискатель ожил и стал отзываться тонким писком на стреляные гильзы. Вдруг тон его изменился на резкий, громкий. Принялся лопатой разгребать жухлую траву и почти на самом верху увидал лежащий ремень с двумя подсумками для патронов и сапёрную лопатку. Поднял, ремень застёгнут. Раздвинул в том месте дерн, точно, что я и ожидал – русский боец. «Ханхинголка» лучше жетона говорила о принадлежности воина. Лежал он ногами к позициям финнов, головой на запад к саням, «возможно раненый уползал», мелькнула мысль. Стал искать его винтовку, но вместо неё опять нашёл воина, потом еще и еще. Стал определять погибших по их каскам, где бугорок на пути, то это точно каска и воин. Находил их сгнившие винтовки и втыкал в землю штыком или стволом, чтобы обозначить место, где лежат воины. Чем ближе подходил к скале, тем больше встречалось убитых. Не трудно было определить, что солдат «косил» тот пулемет «Максим», что я нашёл в доте. Да и количество пустых цинков говорило о том, что бились здесь серьёзно. Такое количество стреляных гильз я встречал только в двух местах: в Иван Городе, на «Ореховой горке», что близ Эстонской границы. Там, отступая, «гансы» зимой 1944 го держали свой плацдарм. Вторым местом был «Рамушевский коридор», где немцы попали в окружение и больше года обороняли полоску земли шириной восемь километров и длинной сорок.
Дойдя до подножья скалы, я обернулся: за мною густо тянулся след из воткнутых в землю винтовок. Представив, сколько здесь может лежать убитых, мне стало не по себе. Я прошел полосой в четыре метра, а погибших! Сбился на тридцати. Надо подключать кого-то, одному не поднять столько погибших, но сначала с парнями надо сюда приехать, и если представляет интерес автобус, вывезти его. Забрать пулемет, потом в консульство финнам позвонить, встретиться, отдать им номера жетонов и координаты их бойцов. Конечно, лучше с кем-то из их представителей приехать сюда и самому все показать. Потом все закрутится, финны пошлют запрос властям, чтобы забрать своих, власти – покажите место. Ну, приедут сюда вместе и заберут своих погибших, и не возникнет вопросов о пулемете или о чем другом, а в грязь лицом упасть не захотят перед финнами. Самое главное, что долг последний отдадут воинам РККА, а возможно, и родные узнают о последних днях своих павших родственниках. В архивах то есть данные, но они «за семью печатями», может, рассекретят наконец.
Поискал глазами, где можно присесть, чтобы покурить. У самого подножья скалы увидал расщелину и над ней упавший ствол дерева, на него и пристроился, закурил. Солнце уже поднялось высоко, пора бы поторапливаться к жене. Взгляд упал в темную расщелину в скале. Прямо передо мной внизу лежали бойцы, что их восемь, смог сосчитать только по каскам. Воины были присыпаны песком и хвоёй. Глянул на обувь: та же, что и наверху картина – колючка, намотанная сверху на ботинки бойцов. Постепенно приходит понимание того, что финны склон скалы поливали водой, сделав из него ледяную горку. Здесь, в складке из камней, воины накручивали на ботинки «колючку», снятую c проволочного заграждения, и рвались по льду вверх, цепляясь за лёд острыми шипами проволоки.
Мысленно представил такую атаку, и мне стало нехорошо. Закурил опять, уже, наверное, третью сигарету подряд. Постепенно приходя в себя, глянул снова на бойцов. Винтовки, каски, сапёрные лопаты, ремни с подсумками, белые от дождей и солнца кости, все это лежит на трех квадратных метрах. Вижу железную коробку с дисками для пулемета. Спускаюсь в расщелину и внимательно, чтобы не потревожить прах убитых, осматриваюсь. Замечаю пулемет «Дегтярева», придавленный упавшей сосной, на которой только что я сидел. Беру лопату и, ручкой приподнимая дерево, вытаскиваю то, что осталось от пулемета.
Гнутый ствол, насквозь проржавевший диск да раздолбаная ствольная коробка, целыми были только сошки, на которые опирается пулемет во время боя. Пробегаю взглядом по ремням или местам, где они должны быть у погибших. Вижу сапёрные лопатки, гранаты «РГД-33», замечаю край кобуры, придавленный камнем. С волнением снимаю с неё камень. Придавленная кожа и очертание «Нагана». С волнением убираю с кобуры клапан и осторожно достаю револьвер. Ржавчина есть, но стрелять будет, определяю на глазок. Как я давно мечтал о таком. Попадались раньше пистолеты, в основном «ТТ». Но этот – мечта. Спохватываюсь, что нужно торопиться к Наталье.
Откладываю в сторону свою находку и начинаю при помощи детектора и рук просеивать песок, хвою и мелкий щебень в том месте, где был пистолет. Запищали монеты, и следом нахожу истлевшие петлицы с двумя кубарями. Значит, лейтенант, пытаюсь разглядеть цвет петлиц. Наконец, под кубарём, вижу малиновую или красную ткань. Похоже на НКВД или политрука. Вот, значит, кто ты, не надолго пережил тех двоих солдат, что застрелил у берёзы. Уверенности в этом добавила тряпичная звезда, нашитая на ткань от шинели. Осмотрел сапоги, остатки от них, проволоки не увидел, ну да, ведь он командир и ему в атаку по льду идти не надо. Надо только командовать, а люди умрут сами.
Приблизительно прикинул, сколько потребуется времени, чтобы поднять из небытия всех бойцов. Выходило, что очень много. Странным показалось то, что у воинов не было противогазов и крайне мало гранат. «Нужно посмотреть в районе саней еще раз», – подумал я. Опять пискнул детектор, на отсев упали несколько патронов от «Нагана». Разглядел цифру «38» на донце латунной гильзы. Оглядел по верхам всё, но как не смотрел, полевой сумки командира не увидал, а затевать подъем всех бойцов из этой щели сейчас времени уже нет. Надо к жене идти, наверное, часа три уже прошло, как я «копаю».
Забрав «Дегтярев» и револьвер, вылез из расщелины. Дот смотрел на меня амбразурой с расстояния двести, двести пятьдесят метров. Взвалив на плечо инструмент и останки пулемета, стал потихоньку подниматься вверх по скале, цепляясь свободной рукой за редкие выступы скалы и кустарник. Минут через пятнадцать взобрался как раз в том месте, где траншея поворачивала к доту. Сразу присел на кучу щебня, успокаивая сердце, но как не пытался, в ритм попасть не мог. Достал из заднего кармана пластинку с капсулами валидола и выдавил две штуки сквозь зубы в рот. Резкий вкус мяты вернул мне дыхание. Посидев немного и отдышавшись, налегке пошёл к доту, оставлять здесь «Максим» я не собирался.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 13
Количество комментариев: 0
Метки: Зимняя война,
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 16.07.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1