Чтобы связаться с «Наталья», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
НатальяНаталья
Заходила 1 день назад
Рубрики:

Забытый дот.ч.2

Отбросив эти мысли, двинул дальше по траншее. Метров через пятнадцать она круто поворачивала почти перпендикулярно и шла на юго-запад. На повороте детектор опять громко запищал над россыпью осыпавшихся камней. Откладываю миноискатель и иду за лопатой, которую забыл возле бойцов. Дойдя до них, увидал жену, направляющуюся от подножья гривы в мою сторону, и поспешил ей навстречу. Заметив меня, она подняла с победным видом полный пакет грибов. С видом и чувством превосходства сказала:
- Гляди – белых набрала сколько, и это только на дороге! Там еще есть, отнесу их в машину и другой пакет возьму. Ну, а ты чего нарыл, где детектор?
- Детектор там. Я махнул головой в сторону, откуда пришел.
Наталья впечатлительная, и я не стал портить ей настроение найденными бойцами. Слукавил, сказав ей: «Да, настрел есть, но забыл лопату, за ней и вернулся».
Наталья с высоты бруствера глянула на меня с видом победителя, сказала:
- Может со мной по грибы?
Я отрицательно покачал головой.
- Ну ладно, тебе чего-нибудь принести?
Услышав от меня «нет», пошла легкой походкой в сторону нашей машины.

…Точнее не нашей, а её. Выиграла она эту машину в казино «Вулкан», было у нас в городе такое. Я грешен азартом и иногда заходил в него, где в случае удачи давали номерной билетик, который раз в три или четыре месяца разыгрывался там. У меня в тот раз было их штук двадцать, ну вот один при розыгрыше автомобиля «Шевроле» и «стрельнул». Вызвали пять владельцев названных номеров. Дав Наталье билет, я отправил ее на сцену. Не хотела брать, но недолго сопротивлялась. Вышли двое мужиков и три женщины. Условие такое: раздают всем по две карты. Двое, у кого сумма очков в двух картах меньшая, выбывают из розыгрыша, а оставшиеся трое продолжают игру. Раздали карты, двое мужчин выбыли. Три женщины остаются и должны набирать очки до двадцати одного в открытую.
Смотрю: супруга раскраснелась, в казино человек триста и в основном мужчины, столько внимания к ней. А она у меня симпатичная! Объявляют их очки, кто сколько набрал в двух картах. У моей Натальи девятнадцать, у второй женщины семнадцать, и у третей пятнадцать. Третья дама – гражданская жена моего знакомого из Азербайджана. Он ее тоже вместо себя на розыгрыш автомобиля отправил. Крупье оглашает призы. Один игрок выиграет машину, второму денежный приз тридцать тысяч рублей, и третьему, если останется в игре – утешительный приз в пятнадцать тысяч и приватный танец стриптизерши.
Подходит крупье к Наталье и спрашивает: «Будите брать еще карту?» «Нет!» – качает отрицательно головой. Наташа на заре нашего знакомства это усвоила, играя со мной в «двадцать одно». У второй дамы крупье спрашивает: «Надо еще?» и, услышав что «нет», подошел к женщине моего знакомого. Только хотел спросить, как её «бой-френд» заорал: «Бэри», а сам на меня смотрит, и так ему не хочется, чтобы моя супруга выиграла, что я физически почувствовал исходивший от него негатив. Дал крупье карту его женщине, сумма стала восемнадцать, вторая в розыгрыше. Крупье опять к ней: «Будите еще брать?» Мой знакомый, глядя, как я улыбаюсь, выдохнул мне в лицо: «Бэри есчё». Крупье дал карту. Шестерка, перебор, двадцать четыре. Мою Наталью объявляют победительницей, и я направляюсь к ней на сцену для поздравления, в душе сомневаясь, что действительно машина принадлежит уже нам. Мой знакомый азербайджанец хватает меня за рукав и что-то мне говорит о везении, но я резко стряхиваю его руку, как воду, когда нет полотенца, и иду к жене. Расталкивая всех, пробиваюсь к Наталье, ей уже вручают документы на машину и объясняют, как и где надо их оформить. Жена замечает меня и смущенная и счастливая обнимает. В душе что-то защемило. Понял, что надо чаще делать так, чтобы им, нашим близким, было хорошо.
Официантки с полными подносами водки и шампанского расходятся по всему залу. Пейте, всё бесплатно, за счет казино. Следом подают на закуску барбекю. Все дружно пьют и хлопают в ладоши. Потом эта волна людей выносит нас из «Вулкана» на улицу, где вся в шарах на подиуме из рельс стоит НАША машина. Крупье взял у Натальи ключи, залез на пьедестал и, заведя машину, медленно съехал к её ногам. Все закричали «УРА». Наталья, сев за руль, открыла для меня дверцу салона, и мы все в бело-голубых шарах поехали домой, еще до конца не осознав, что машина, новая «Шевроле Лачетти», уже принадлежит нам.
Время было далеко за два часа ночи, и, поставив машину в гараж, мы пошли пешком забирать от казино наш «Фольксваген Пассат», на котором мы приехали туда пятью часами ранее. По дороге обсуждали, как были неправы, думая, что машины в казино выигрывают только подставные люди, так или иначе связанные с ним.

С тех пор я всегда давал понять жене, что машина принадлежит ей, только она её хозяйка. Глядя ей вслед, идущей между сосен, опять поймал себя на том, что становлюсь сентиментальным. Загнав поглубже все это, я с лопатой на перевес, тяжело ступая, двинул в сторону, откуда пришел. Дойдя до места, стал разгребать щебень, минут через десять запыхтел, как паровоз. Наконец выкопал: лопата, три большие кирки, кувалда и большое зубило. По-видимому, углубляли траншею в преддверии войны или в перерыве между атаками. Сердце бешено билось от работы лопатой. Гипертония, что поделаешь. Немного отдышавшись, двинулся дальше по траншее. Гильзы, ведра, листы железа с дырками от пуль валялись повсюду, детектор пищал, не переставая. Пройдя метров пятнадцать, увидел большой валун, он как бы нависал над траншеей, где в глубине под ним виднелись останки еще одного воина. Наклонился: и без жетона видно – финский солдат, даже не солдат, а скорее из ополчения. Рядом с ним лежит винтовка «Мосина» с граненым стволом и пистолетной мушкой (их передал Финляндии в 1918 году Балтийский флот, когда Петрограду стало туго). Подсумок с патронами, сшитый из толстой кожи, его, наверное, дома перед отправкой на фронт сшил сам боец. Рядом же в нише лежали две финские ручные гранаты. Они похожи на наши «лимонки», только нет насечки осколков на рубашке, да и принцип другой. Прежде, чем бросить такую гранату, надо выдернуть кольцо, снять латунный колпачок, там есть еще один предохранитель в виде обжима, его надо сдернуть и пипочкой, похожей на большую и толстую шляпку гвоздя, вдарить по чему-нибудь твердому. От удара наколется капсель, и все – бросай, мало не покажется. Их еще использовали как боеприпас к миномету. Вместо запала вворачивали хвостовик мины и, вывернув гайку с другого конца гранаты, вставляли взрыватель, и все – мина готова.
Смахнув рыжие иголки сосны из ниши, заметил очки и мундштук, вероятно, при атаке боец убрал их, чтобы не разбить в суматохе боя. Присев на корточки стал просеивать над катушкой металлоискателя песок со щебнем. Пискнул «Фишер», осторожно разгребаю отсев. Вот и находка – круглая кокарда финна, протер пальцем, проступил белый кружок в голубом обрамлении. Продолжил поиск, отозвались тонким писком несколько финских монет. Грубый звук детектора, и вот он – жетон, квадратный, я подобных ещё не встречал, но друзья говорили, что такие давали финским ополченцам в ходе «Зимней войны».
Встал над погибшим, перекрестился, его перекрестил тоже. Прочитал молитву «Отче наш». Положил жетон к воину и прошел дальше по траншее. Впереди увидал «Халхинголку», и тоже с бойцом. Встал на колени и осторожно где руками, где веточкой убрал годами насыпавшуюся хвою и песок. С полчаса искал медальон, нашел, открыл и также осторожно достал бланк, развернул – незаполненный, только полоса зеленая на бланке. Такие выдавали пограничникам или бойцам НКВД, я читал об этом в Интернете. Ремень с подсумками для патронов, ложка с гнутой ручкой, ржавый ножик да значок с закруткой. Чистил-чистил, и прочитал только «ОТЛ». Значит, отличником чего-то был боец. Надо в растворе уксуса подержать, тогда может и прочту. Немного скарба было у воина в момент гибели.
Присел на край траншеи, закурил, еще раз взглянул на останки, обрисовал мысленно позу убитого. Он лежал с поджатыми коленями и руками. Видимо, пуля или осколок попала ему в живот или грудь. Тут же обращаю внимание на ботинки, они тоже обвязаны поверх колючкой. От мыслей меня отвлекла ветка, упавшая на колени. Подняв голову, стал рассматривать ветки сосны, с одной из них отлетела чешуйка коры, и я заметил кончик хвоста белки, а потом она сама, цокая, свесила вниз свою мордочку с ветки, будто ругала меня за то, что я здесь делаю, зачем тревожу прах павших.
Взгляд уперся на ствол сосны, к нему были прибиты толстые, короткие сучья. Да, когда-то это была лестница к вершине дерева, куда забирался наблюдатель или снайпер. Верхняя часть кроны была уже сухая, и в ней хорошо видны остатки сколоченных между собой досок и веток. Было желание залезть туда, но почти сгнившие ступени лестницы вряд ли выдержат мой вес. Запомнив место и сосну, прошел дальше вперед, размахивая миноискателем из стороны в сторону. Когда же поднял глаза от дисплея, взгляд уперся в ржавую железную дверь бетонного дота. Она была приоткрыта на три пальца. Придя в себя от неожиданности, хотел сразу потянуть дверь на себя, но мелькнула мысль о возможном минировании. Часто бывало (читал воспоминания участников войны), что при отступлении, особенно зимой, минировались дома, сараи, словом места, где можно было обогреться или спрятаться от холода. Гражданское население прифронтовой полосы Финляндии само сжигало свои дома, уходя от наступающих войск РККА, но некоторые крестьяне надеялись на возвращение и не сжигали дома, хотя Маннергейм велел это делать при отступлении. В них, этих брошенных домах, и ждали свои жертвы «сюрпризы» в виде мин. Вот и я решил подстраховаться. Опираясь на стенки траншеи, приподнялся, пытаясь заглянуть в дверную щель. Не получилось, козырек ДОТА не давал заглянуть внутрь. Тогда, взяв лопату, стал отгребать камни, песок и щебень, насыпавшийся к основанию двери. Очистив все, принялся глазами искать проволоку, чтобы с ее помощью открыть вход в дот с расстояния хотя бы в десять, двенадцать метров.
Залез на бруствер в поисках проволоки и только сейчас заметил зев амбразуры, я даже сначала не понял, что это. Дот был полностью засыпан камнями, на крыше росла сосна, другая стояла почти у самой амбразуры. Глянул в ту сторону, куда должен был смотреть стрелок из дота: пологий спуск и чистое поле с чахлыми березками. По правую руку – траншея, по ней я пришел сюда, определил это по валуну, под которым лежал финский солдат с очками. Зная по опыту, что перед амбразурой должна быть натянута колючая проволока, стал ее искать. В стороне увидел обрывки с вросшей в кору «колючкой», повисшие на высоте два, два с половиной метра. Невольно пришла мысль, что вот как выросли деревья за семьдесят три года.
Спустился вниз, собрал обрывки проволоки и поднялся к доту. Здесь принялся скручивать куски между собой и пожалел, что не взял из машины перчатки. Проволока, хоть и прошло столько времени, была прочная и упругая. Исколов до крови пальцы, навязал метров десять. Подошел к доту, набросил проволочную петлю на угол двери, а с другим концом перелез за бруствер окопа, откуда десять минут назад поднимался с кусками проволоки. Прилег на теплую от солнца скалу и сразу потянул на себя «колючку», ожидая взрыва. Но нечего, только ржавый скрип двери, да полет со свистом проволоки над головой.
Поднялся наверх, в траншею, дверь была открыта полностью. Заглянул – полумрак, только в глубине полоска света на уровне груди. Вошел в тамбур и, осторожно ступая по ступенькам, прошел внутрь. Сразу под ногами со звоном покатились гильзы. Ноги будто наступили на стальные шарики, стали неустойчивыми. Глаза понемногу стали привыкать к полумраку. В глубине увидел вторую амбразуру, она была почти вся засыпана ветками. Спотыкаясь о предметы, подошел. Сунув лопату в отверстие амбразуры, вытолкнул ветки наружу. Сразу посветлело. Оглянулся, и первое что бросилось в глаза, это гора стреляных гильз под амбразурой у входа. Перевел взгляд: прямо передо мной на полу лежал пулемет «Максим», приспособленный на треногу, без колес и щита. Сразу, как будто он мог убежать, схватился за станок и с трудом поднял и поставил треногу с пулеметом, осмотрел. Кожух пробит осколками в нескольких местах, все остальное вроде цело. С обеих сторон приемника патронов болталась парусиновая лента, в ней с одной стороны были вставлены патроны, другая сторона ленты пустая, только тускло блестели заклепки. К механизму прицела что-то прицепилось, и, приглядевшись ближе, увидал колпачок с изогнутой ручкой. От «лимонки» – определил я сразу.

В России почти до середины Отечественной войны в «лимонках» использовался запал Ковешникова, при выдергивании кольца во время броска ручка гранаты отделялась под действием пружины вместе с колпачком, высвобождая ударник, который в свою очередь накалывал капсюль-воспламенитель, и после задержки в три-четыре секунды происходил взрыв.
Когда я увидал колпачок с ручкой на прицеле пулемета, сразу стало все ясно: граната влетела в дот и рванула внутри. Спастись не было шансов, не осколками, так фугасом она должна достать всех, кто был в тот момент внутри. Страшная вещь «Ф-1», да еще в замкнутом пространстве.
Оглядел помещение в поисках убитых. Вроде не видно. Передо мной была недостроенная из камня перегородка, она возвышалась над полом на высоту около метра, в перегородке угадывался проем для двери, за ней в дальнем углу буквой П три трехъярусные кровати. Между ними, посередине, стоит чугунная квадратная печка с трубой, почти горизонтально уходящей в стену. Около кроватей горы пустых цинков из-под патронов. В стене у изголовья нар – ниша, на которую падал свет из амбразуры, и я без труда разглядел в ней котелки, кружки, чугунок лопнувший, как арбуз, посередине, из чугунка торчали ручки от ложек. Здесь же стояли и лежали жестяные банки. Под нишей к стене прикручен ручной насос, труба от которого уходила куда-то в бетонный пол. В моей молодости я таким качал воду из колодца для полива грядок и теплицы. На полу лежал бидон, как для молока, только больше, где-то литров на пятьдесят, таких я не встречал еще. Выше, почти под потолком, было квадратное отверстие для вентиляции. Я чувствовал волосами на голове прохладное движение потока воздуха.
Подойдя к кроватям из досок, сразу увидал останки воина в истлевшей военной форме. Достал зажигалку, чтобы лучше рассмотреть всё, посветил: жетон в форме железного яйца нашёл сразу, это был второй воин с таким смертным медальоном, значит, тоже кадровый военный. Стал осматривать остатки одежды: четыре розочки со львом в истлевших петлицах. Точно – кадровый офицер. «Надо в Интернете глянуть, - подумал я, - какое звание или род войск так обозначают». Следом нахожу голову льва из латуни и медведя с мечом. Про медведя вспоминаю – финский пограничник. Зажигалка обжигает палец, и я хватаюсь им за ухо, гася боль. Поясница тоже стала деревянной от наклонной позы. Медленно распрямляюсь, хрустнув позвонками. Присел на край топчана, но почувствовал дискомфорт, вроде как на погибшего сел. Глянул на другую кровать, чтобы пересесть, и не поверил своим глазам. Поперек неё лежал целехонький финский автомат «Суоми» с двумя круглыми запасными дисками, рядом – портупея с кобурой. Вот это находка, забываю о спине, хватаю автомат. Он чуть не выпадает из моих рук, я не ожидал, что он такой тяжелый. Беру портупею и на выход из дота, на свет и свежий воздух.
При свете дня вижу, какое «сокровище» попало в мои руки. Лихорадочно открываю кобуру в надежде увидать «Наган» или «Вальтер». Но нет, вытаскиваю пистолет из кобуры и сразу поверх затворной рамы вижу надпись «L-35», значит финский, и тоже редкость, чтобы в таком «сохране». Из кармашка на кобуре торчит запасная обойма и шомпол. От радости чуть сразу палить не начал. Осмотрел «Суоми» и снял диск, отстегнулся он легко. «Разобрать автомат, промыть бензином с маслом, и будет, как новый», – подумал я.
Оставив все это на бруствере, вернулся в дот и, насколько позволял свет, огляделся еще раз. Нашел маленькую иконку и вместе с эмблемами и знаками отличия сунул в карман. Под амбразурой нашёл двоих воинов, они лежали друг на друге под самой стеной. Скорее всего – пулеметчики. Сразу их не увидел, потому что свет из амбразуры падал так, что они были в тени. Чтобы все здесь хорошо осмотреть, нужен фонарик, и в подтверждение моих мыслей вижу на полу возле бойцов керосиновую лампу. Поднял и в надежде потряс: сухо, только песчаный осадок зашуршал по дну. В углу стоял ящик с «коктейлем Молотова», на пробках надпись «ALKO», вытащил одну из бутылок – на дне жидкости граммов сто, к стеклу изоляционной лентой в двух местах прикреплены листы газет и две большие спички.
«Здесь внутри определенно нужен сильный фонарь», – подумал я, и, выйдя из дота, увидал Наталью, идущую в мою сторону. Зная, что она не одобрит стволы в машине, спрятал оружие за дверь дота. Помахал жене рукой и закурил. Спрыгнув ко мне, она что-то хотела сказать, но увидав за моей спиной черный провал двери, округлила глаза:
- Это что? – выдохнула она.
- Это дот с пулеметом! – Теперь и у меня проскочила нотка превосходства.
Она положила пакет на бруствер траншеи, он подозрительно брякнул металлом.
- Ну, пошли, показывай! – нетерпеливо попросила она.
Взяв жену за руку, зашел внутрь.
- Ты осторожней ступай, здесь на полу много гильз, – предупредил ее. Подвел её к пулемету: - Вот «Максим», из него поливали огнём через эту амбразуру, – кивнул я, показывая на полоску света. Она подошла, деловито осмотрела пулемет, поводила скрипящим стволом из стороны в сторону и спросила:
- А стрелять из него можно?
Я кивнул. Она с опаской отошла и, скользя по гильзам, подошла к амбразуре, посмотрела в нее и произнесла:
- Ой, а вон там на дороге я собирала грибы, у той скалы.
Я взглянул, куда она показала. Метрах в двухстах увидал пологую скалку, от которой шла зеленая полоса дороги через болото. Наталья продолжила:
- Я спустилась вниз и по ней прошла до конца поля, там, на поле, дорога из бревнышек, я на ней грибы и насобирала. Совсем забыла, у меня в пакете котелок и каска, там в санях лежали!
На мой немой вопрос изрекла:
- Дошла до конца дороги, там сани старые, как в кино показывают, в санях и лежало все, правда, это уже не сани, а труха одна.
Я, выслушав ее и видя, как она отходит назад, осторожно сказал:
- Наташ, там, позади нас, трое бойцов финнов лежат.
Она вздрогнула, глянула мне в глаза, как бы спрашивая, не шучу ли я. Прочитав у меня на лице ответ, медленно повернулась. Я показал под стену дота и сказал:
- Там двое, наверное, пулеметчики. На топчане у печки еще один, видимо их командир, пограничник.
Жена, осторожно ступая, словно боясь наступить на останки воинов, крепко сжав мою ладонь, приблизилась к тому месту, куда я ей показывал. Я чиркнул зажигалкой, пламя выхватило из полумрака на полу останки бойцов. Наталья ладошкой прикрыла рот, как бы сдержала крик и отпрянула назад. Сдавленным голосом прошептала:
- Пойдем, пойдем отсюда, я не могу здесь! – и потащила меня к выходу. Такой реакции жены на прах воинов я не ожидал. Держа ладошки у рта, она готова была заплакать.
Вышли наружу, я прижал ее голову к своей груди, стал успокаивать, гладя по волосам, выбившимся из-под косынки. Про себя, мелькнула мысль. «Что, сам-то привык?» Да, бойцов поднимал много, большинство безымянных, и мне уже казалось нормой – сложить останки в пакет, выкопать ямку и закопать его. Сверху крест из молодых берёз поставить, а на могилку положить каску или патроны, чтоб могли через годы прибором найти и определить, чей боец, и похоронить должным образом. А сейчас прочитаешь «Отче наш», помянёшь чаем, и всё. Спиртного, как правило, с собой в поиск не берёшь, от греха подальше. Я Наталью брал с собой иногда, точнее, она меня везла, чтобы не обижать, отказом. Но бойцов с ней ранее мы не находили, а тут сразу такое.
Взял ее под руку, в другую руку пакет с каской, и повел к машине. Постарался, чтобы она не увидала погибших воинов в траншее, и срезал путь по звериной тропке. Всю обратную дорогу по лесу она молчала, только в машине попросила налить ей из термоса чая. Я налил, хотя был удивлен, чай завариваю сам и очень крепкий. Жена, если выпьет один, ну два глотка от силы, при этом делает гримасу, как будто спирту хлебнула. Но она пила чай, как будто не замечала его горечи. Закурил, ожидая, когда она в своих мыслях спустится на землю.
Когда Наталья пришла в себя, я услышал:
- Ты мне больше никогда, слышишь, никогда не показывай убитых! Я не хочу на них смотреть! – И уже другим тоном добавила: – Олег, мне неприятно и страшно, видеть это.
Я послушно кивнул и сказал: «Хорошо».
Взял из машины сумку «банан» из-под миноискателя, пошагал к Доту, сказав жене, что нужно забрать детектор и лопату. Дойдя до железной двери, взял автомат и попытался засунуть его в сумку, но ствол, как не старался, торчал сантиметров на сорок. Тогда я разобрал металло-детектор, сунул в сумку, туда же, вытащив пистолет, сунул кобуру и запасные диски, а сверху приспособил «SUOMI». Накинув на плечо сумку и, взяв лопату, пошел по траншее. Дойдя до валуна, подобрал гранаты, понимая, что везя в машине оружие нет разницы для закона, сколько у тебя стволов и гранат. Если поймают, что так срок, что эдак. Вытащил из карманов куртки знаки отличия командира и всю мелочевку, поднятую здесь, сунул в карман сумки, и, положив лопату между ручек «банана», направился к машине, при этом положении ручка лопаты как бы прикрыла собой ствол автомата. Пистолет с ножом приспособил сзади за поясом.
Подойдя к машине, открыл багажник, вытащил сумки с провизией и «гостинцами» для родственников. Поднял пол над запаской, прикинул размеры: автомат туда явно не помещался. Тогда сунул в нишу с запаской диски с кобурой и гранаты. Вытащив из бокового бардачка черный мешок для мусора на пятьдесят литров, засунул в него «Суоми» и, открыв заднюю дверцу, положил его на пол между задними и передними сиденьями. Достал из багажника сумки с моими рыбацкими принадлежностями и бросил их сверху. Закрыв багажник, взял сумку и пошел за цинками с патронами. Четыре коробки с патронами как раз заняли все дно у сумки, туда же положил и жестяную коробку с запалами. Принес все и поставил на заднее сидение, добавив сверху продукты из пакетов. Завершив «маскировку», критически осмотрел все, сумки между задними сидениями скрывали черный пакет с автоматом, а сумки сверху с продуктами и рыбацким снаряжением подозрения не вызывали. Осмотрел багажник: детектор надежно скрывала палатка и бензопила. Вроде все, можно ехать, еще раз глянул на колесо. Норма. Сел в машину и закурил. Пистолет и финка неприятно давили на поясницу, и мне пришлось сдвинуть ствол ближе к «талии».
- Ну что, теперь куда? – спросила жена. Я взял карту, сообразил, где примерно мы находимся, сказал:
- Давай потихоньку прямо, поворот направо смотри. Должны засветло к Ладоге подъехать.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 13
Количество комментариев: 0
Метки: Зимняя война,
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Мемуары
Опубликовано: 16.07.2020




00

Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1 1