Чтобы связаться с «Андрей Кружнов», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Лучшие стихи и проза современных писателей
Произведения современной поэзии и прозы
Бизона - cтихи, проза, плейкасты, конкурсы

В ТРЁХ СОСНАХ


В ТРЁХ СОСНАХ

(Происшествие в одном действии)

Действующие лица:

СТАРИК;
МАЛЬЧИК;
МАЛЬЧИК В БЕЛОМ.

Середина августа. Опушка в сосновом бору. Посреди опушки три сосны, у одной из них сидит Старик, немного поодаль валяется его сумка. Солнце ещё не зашло, но день уже клонится к закату. Трава за лето успела размахаться в человечий рост. Из кустов появляется белобрысая мальчишечья голова и снова исчезает.

СТАРИК: (окликая). Эй, кто там?!.. (Прислушивается.) Я же слышу всё, чего за моей спиной прятаться. Ну, кто такой, чего молчишь? Я же чую, не зверь ты. Может, больной какой или с тюрьмы бежал, так у меня у самого рыло в пуху – выходи, покалякаем. Может, помогу чем, пожевать угощу. Чего в прятки играть-то?
МАЛЬЧИК: (в кустах). Больно надо.
СТАРИК: Ну, выходи, раз надо, чай, не укушу.
МАЛЬЧИК: (в кустах). А чего выходить-то, мне и тут не дует.
СТАРИК: Ну да. Раз не дует, чего выходить-то. Места у вас тут, слышь, прямо нарисованные… (Прислушивается.) Думал, вот грибков насобирать, а тут, слышь-ка, заблудился. Дурак старый. Беда у меня с ориентацией.
МАЛЬЧИК: Я не местный, сам из города за грибами приехал.
СТАРИК: Да вот и я не особо местный, помню, где-то овраг тут рядом – не знаешь?.. Ну, спасибо за подсказку. (Прислушивается к кустам. Потом пытается встать, опираясь на сосну. Встаёт на правую ногу и тут же корчится от боли.) Это, малый, слышь-ка, ты не ушёл ещё?.. (Про себя.) Засранец. (Мальчику.) Слышь, малый, не подмогнёшь мне через этот овраг перелезть – отблагодарю. А то я, хрен старый, наверх полезу, мослы переломаю.

Молчание.

Ну что ж, потопал я тогда, может, сам выберусь.

Старик делает один шаг, но тут же падает от боли на землю.

(Сквозь зубы.) От-т ты, сука поганая! (Видно как он изо всех сил пытается не закричать.)

Из кустов вылезает Мальчик лет тринадцати с дорожной сумкой на плече, останавливается на почтительном расстоянии от Старика и с любопытством разглядывает его.


Чего тебе? Вишь, загорать лёг. Сейчас в теньке отлежусь – и вперёд в Затевахино.
МАЛЬЧИК: А говорили, местов этих не знаете.
СТАРИК: Мало ли чего говорил. Я, может, карту вспомнил, тама овраг был этот, за ним деревня. Ну, чего шары-то вылупил, помог бы до тудова деду добраться.
МАЛЬЧИК: (ехидно прищурившись). И чего мне будет?
СТАРИК: (не поняв). В милицию не сдам, не бойся. Скажу, сразу ко мне вышел, как я окликнул только.
МАЛЬЧИК: Задарма что ли помогать-то я буду?
СТАРИК: Это как это?
МАЛЬЧИК: Правда, говорят, что старый что малый. Денег сколько мне за это будет?
СТАРИК: Нисколько. Спасибо скажу.
МАЛЬЧИК: Спасибо на хлеб не намажешь и в карман не положишь. Гуд бай. (Уходит.)
СТАРИК: (встревожившись). Ты чего, малый. Слышь-ка. Ну-ка, давай стой!
МАЛЬЧИК: Чего мне зазря стоять, у меня ноги не казённые. В наше время кто не платит деньгами, тот платит здоровьем – дважды два!
СТАРИК: Значит, ты говоришь, не местный?
МАЛЬЧИК: Ну, говорю.
СТАРИК: А куда ж ты грибы собирал, тара где? Что, как я тебя подловил.
МАЛЬЧИК: А на фига мне их собирать, после дождей они червивые.
СТАРИК: От ты – здорова корова. Ты ж говорил, по грибы тут приехал. Это ты мне, слышь-ка, уже сразу врать-то стал?
МАЛЬЧИК: А, может, вы бандюк какой, почём я знаю.
СТАРИК: Бандюки банки грабят, а не в лесу валяются.
МАЛЬЧИК: А, может, вы в бегах, может, у вас «калашник» в сумке.
СТАРИК: От засранец. Если б у меня «калашник» был, ты б передо мной руки в брюки не стоял с наглой фотографией. У тебя-то у самого чего в рюкзаке понапихано?
МАЛЬЧИК: Гранаты и одна мина. Противотанковая.
СТАРИК: (передразнивая). Гранаты. Вона шуба торчит, поди, обчистил кого, а теперь вон когти рвёшь. Смотри, малый, у меня в городской ментовке дружбанов – ой-ёй-ёй. Глазом не успеешь моргнуть, как в колонию загреМиш.
МАЛЬЧИК: Не пугайте – пуганые.
СТАРИК: А то вон, вишь-ка, денег ему давай. Поди, караулил здесь, пока дед заснёт, а он потом бы его обчистил. Видали мы таких пуганых.
МАЛЬЧИК: Я не караулил, на фига мне, я палку искал.
СТАРИК: Ага, соври, чтоб орехи сбивать.
МАЛЬЧИК: На фига орехи. Я примерял, как бы вас сзади по лысине бабахнуть – потом бы уж обчистил. А то больно ждать долго.
СТАРИК: (зло). Я тебе дам «бабахнуть»! Я тебе сам бабахну. Террорист сраный – бабахнет он. Ну-ка, дуй отсюдова, чтоб духом твоим не пахло больше! (Старик от бессильной злобы швыряет в него куском земли.)
МАЛЬЧИК: (скривившись). Ха-ха, испугались. Ничё, сейчас стемнеет, роса ляжет. Место здесь на отшибе, найдут не скоро. В прошлом году у нас волки телка зарезали, аж до мослов сгрызли. Ну ладно, потопал я, может, сегодня ещё успею шубу ворованную толкануть. А, может, вы возьмёте? За тыщу отдам – задарма почти. Тогда уж и до утра протянуть можно. Это ничё, что женская, грудь зато во какая – просторная!
СТАРИК: (меняя тон). Тебя как звать, коммерсант?
МАЛЬЧИК: А чё?
СТАРИК: Скажи, как звать, тогда шубу возьму. Только по-честному.
МАЛЬЧИК: (немного подумав). Ну, Паштет.
СТАРИК: (сначала не поняв). Чи-иво?.. (Начинает смеяться.) Ну, а я тогда этот, суповой набор. Иди, Паштет, побратаемся.
МАЛЬЧИК: Больно надо со всяким старичьём брататься. У меня братан один – Губастый. За меня любому в морду сунет: недавно пастуха так уделал, тот две недели с кривым рылом ходил.
СТАРИК: Мда… несчастный ты человек, «паштет, губастый». А ведь без имени человек, как река без рыбы, мёртвый. Вот меня Володей зовут в честь князя Владимира, был такой великий князь на Руси. Ему ещё сам Илья Муромец служил – да! Придёт к нему в терем, сам здоровый, плечи – во! – поклонится до земли и говорит: «Здравствуй великий княже, Володимир, наше Красно Солнышко».
МАЛЬЧИК: И чиво?
СТАРИК: А то, что паштет люди жрут, а потом в сортир ходют, а Владимира уважают, кланяются – потому что имя (показывает пальцем на небеса), оно оттуда даётся, а не братанами твоими зачуханными.
МАЛЬЧИК: (скривив лицо). И что ж изменится, если меня Михаилом будут звать?
СТАРИК: (оживившись). Во, вишь – Михаил. На небе тоже архангел Михаил живёт, всем людям на Земле помогает и плохим, и хорошим.
МАЛЬЧИК: Ладно мне туфту-то впаривать.
СТАРИК: Зря хмыкаешь, Миша. Сейчас вот смотрит он на нас сверху, крылышки сложил, головку набочок – вздыхает несчастный.
МАЛЬЧИК: Архангелы несчастными не бывают.
СТАРИК: Эх, Миша, Миша, умён ты не по годам! Бог тоже несчастным может быть, когда видит, какое горе на свете творится. Вот сидит сейчас этот архангел на облаке, глядит на тебя, вздыхает и думает: «Миша, Миша, малый ты, конечно, не дурак, но и дурак немалый!».
МАЛЬЧИК: Сам дурак старый! (Уходит.) Ну и торчи тут один!
СТАРИК: Деньги ему давай. Неужто деньги кто в лес берёт! Башкой подумай!
МАЛЬЧИК: (из кустов). Они у тебя в левом кармане, я видел, как ты их из сумки перекладывал.
СТАРИК: (обидевшись на «ты».) Видал он! Может, это не деньги, может, это бумажки фальшивые – долго что ль наляпать.
МАЛЬЧИК: Ха, кто ж по лесу с фальшивыми деньгами бродит – чё уж я с головой не дружу что ль.
СТАРИК: Ну, ладно, солнце и вправду скоро сядет. Сколько ж тебе за помощь надо, коммерсант хренов?
МАЛЬЧИК: Тыщща.
СТАРИК: Чего-о?! Ты что, малый, офанарел что ли? Я таких денег-то сроду не держал, на мою пенсию кота не прокорМиш – «тыщща»!
МАЛЬЧИК: Ладно, девятьсот. Больше ни копейки не сбавлю.
СТАРИК: Двести рублей тебе за глаза хватит. Конфетов себе накупишь, эту… кока-колу. Хотя такие, как ты, уже и сигареты вовсю шмоляют и по пиву тоже… Может, тебе на этот, на наркотик?
МАЛЬЧИК: Ага, чтоб на всю неделю сразу.
СТАРИК: (про себя). От фортепьяно мать! Это чего – уже и дети! (Михаилу.) Слышь-ка, ты давай мне туфту не впаривай. Ну-ка, руку покажи давай… Не боись, я не стукач какой задрипанный – чисто для интереса.
МАЛЬЧИК: (выходя из кустов). А я насморк лечу.
СТАРИК: (не поняв). И что?
МАЛЬЧИК: Нюхаю я, чего руки-то дырявить. А то в школе увидят, потом в ментовку затаскают.
СТАРИК: Не верю я тебе, малый, темнишь ты. Ну и чёрт с тобой. Слетай в деревню, мужиков приведи, а потом я тебе все пятьсот сразу, бумажка к бумажке.
МАЛЬЧИК: Во-первых, деньги вперёд, а, во-вторых, в деревню я не пойду.
СТАРИК: А, понятно, там, поди, шубу-то долбанул.
МАЛЬЧИК: Ага, у жены председателя во дворе сохла. Чё, думаю, такой уродине такая шмотка классная – взял да пошёл.
СТАРИК: А как же мне помочь собрался?
МАЛЬЧИК: А я вас через этот, через овраг переведу, а там тропка в лесу, на ней и сядете, может, кто пойдёт, подберёт.
СТАРИК: Пойдёт, подберёт! Соображай, чего несёшь-то! А если до утра никто не пойдёт, мне, чего ж там, подохнуть что ли?
МАЛЬЧИК: Можно костёр разжечь, я хворост насобираю – ничё, протянуть можно.
СТАРИК: Ага, скорей я там костыли протяну. Не, за такую услугу пятак не дам тебе, не то что круглую сумму.
МАЛЬЧИК: А здесь уж точно никто не найдёт.
СТАРИК: Ты ж нашёл.
МАЛЬЧИК: Я в бегах, потому и здесь.

Пауза.

СТАРИК: Солнышко садится, зябко чего-то. Ты бы костерок что ли какой…
МАЛЬЧИК: А спички?
СТАРИК: Ты ж подкуриваешь от чего-то.
МАЛЬЧИК: От зажигалки в Мерседесе.
СТАРИК: Ну да, Мерседес в рюкзак не положишь, по лесу тоже на нём – не ах… (Кидает Мальчику коробок.) Лови… Сыроваты маленько, ты их на пенёк положь, пусть подвянут.

Мальчик собирает хворост.

Мишка, ты мне малины нарвал бы, а то чего-то горечь на языке, тьфу ты. (Сплёвывает.)
МАЛЬЧИК: Это печень. Попили, видать, помоложе-то были.
СТАРИК: Я и сейчас стакашок за обедом. Чай, один раз живём, там-то уж никто не нальёт.
МАЛЬЧИК: Во-во, у меня тоже отец шары зальёт: «Буду, говорит, пить, буду жить – с утра просохну, сразу сдохну».
СТАРИК: Вишь-ка, силён на язык-то.
МАЛЬЧИК: Не только на язык, в грызло так заедет – все сопли на стену.
СТАРИК: Выходит, он буйный алкоголик у тебя.
МАЛЬЧИК: У меня. Это он у мачехи, а у меня его нету давно.
СТАРИК: Ну чего ж, бывает, бывает… То есть я говорю, хуже иногда бывает. Недавно вот передавали, женщина в Ростове троих детей отравила, своих детей. Объяснила так, что кормить не на что… Беда.

Мальчик складывает хворост и пытается разжечь костёр.

Миш, а малинки?
МАЛЬЧИК: У меня ж не сто рук.
СТАРИК: Ты вот споднизу дуй – он сам пойдёт. В общем-то чего я советую, ты малый сообразительный, сам всё смастрячишь.
МАЛЬЧИК: А то.

Хворост начинает тлеть.

СТАРИК: (наблюдая за костром). Пошёл, пошёл… Ну, Миш, живём: теперь нам никакой волк не страшен, хоть крокодил.
МАЛЬЧИК: А чего их летом бояться, сзади пройдёт, даже не заметишь. Летом волки сытые.

Слышны крик птицы и шум крыльев.

СТАРИК: (задрав голову). Слышь-ка, не нравится им – чужие в лесу. Поди, думают, притаились, замышляют чего.
МАЛЬЧИК: Спугнул кто-то. Может, Белявый. Самое время.
СТАРИК: Что за «белявый»?
МАЛЬЧИК: (переходя на устрашающий полушёпот). Это место, знаете, как зовётся? Мальчишкина горка. Здесь каждую пятницу, как темнеть становится, призрак меж деревьев ходит: кучерявый такой, белый-белый, как из снега, поэтому белявый. С виду вроде пацан, руку протягивает к тебе и с собой зовёт. Кто его коснётся, вместе с ним уходит, насовсем… Говорят, в этих местах мальчик погиб, теперь вот мается всё.
СТАРИК: Хреновый ты фантаст, Мишка, не страшный. Вот если я тебе про свою жизнь выложу, у тебя мурашки с кулак выскочат.
МАЛЬЧИК: Богом клянусь, один раз его издаля сам видал!
СТАРИК: Отец-то с мачехой где, говоришь, живут?
МАЛЬЧИК: А чего?
СТАРИК: В Затевахино что ль?
МАЛЬЧИК: Это где?
СТАРИК: У козла на бороде. Ты мне Ваньку, давай, не валяй. (Показывает.) Через овраг и вон за лесом, куда ты меня вести собрался.
МАЛЬЧИК: Не собирался.
СТАРИК: Шубу-то, поди, у мачехи упёр?
МАЛЬЧИК: Больно нужно.
СТАРИК: Значит, у неё. У тебя ведь каждое слово наизнанку вывернуто. Ты хоть себе-то не врёшь?
МАЛЬЧИК: Только не надо меня учить как жить – во! (Проводит себе ребром ладони по горлу.)
СТАРИК: Миш, ты малинки вроде обещал. А то в темени-то как нарвёшь.
МАЛЬЧИК: Нарву, если вопросов больше не будет.
СТАРИК: А я задавал разве? Человек вопрос задаёт, когда ответа не знает, а я про тебя и так всё знаю.
МАЛЬЧИК: (настороженно). Прямо уж.
СТАРИК: (довольный реакцией Мальчика). Недавно слыхал, эти, физики, установили, вроде у нас из мозгов выходит какая-то энергия. Ну, как молекулы, знаешь по школе, наверно. И если кому добро желаешь, эти молекулы по всему воздуху разлетаются и прямо в других людей влетают. Тоже, как плюсовые заряды, полезные организму, ну, вроде витаминов.
МАЛЬЧИК: Больно дармовые витамины.
СТАРИК: Тебе ж говорят, молекулы!
МАЛЬЧИК: Да уж, когда по башке долбанут, точно заряды летят.
СТАРИК: А то: минусовые заряды от любого дерьма идут, а плюсовые от хороших людей. Вот и вся арифметика. Отстаёшь, Мишка, сейчас уже мысли взвесили, не то что… Доказали, мысль – она как пыль, на всё вокруг садится. Можно любого как книжку пролистать.

Мальчик, покосившись на Старика, идёт рвать в кустах малину.

Хочешь, скажу какая у тебя фамилия?.. Заботин – угадал?.. Так что со мной, брат, дурочку не поваляешь. Ты ещё подумал, а я уже понял.
МАЛЬЧИК: (собирая малину). Чего-то малина здесь не больно сладкая. Сухая какая-то.
СТАРИК: Сойдёт – челюсть размять.

Старик осматривается вокруг себя, достаёт из кармана увесистую пачку денег, отдирает от земли дёрн и прячет туда деньги, маскируя травой.

Ты, конечно, по словам, по манерам за городского хочешь сойти. Нет, это хорошо, наверно. Только вот одет ты, не обижайся, как петух гамбургский – чёрт те в чём. Среди городских как корова на выставке.
МАЛЬЧИК: Завтра куплю – переоденусь.
СТАРИК: (спохватившись). Купит он. На пятьсот рублей сейчас особо не накупишь, а больше, извиняйте, денег нема.
МАЛЬЧИК: Давно у вас нога-то?
СТАРИК: Да нет… к непогоде, видать.
МАЛЬЧИК: (выглядывая из кустов). Тяжело вам, старым. Вон у моей бабки нога сначала отекать стала, потом гнуться перестала, потом она уже и наступить не могла. Мы её в больницу, а там врачи говорят: «Чтоб, говорят, вашей бабуле сохранить жизнь, надо отрезать больную кость».
СТАРИК: (настороженно). И чего?
МАЛЬЧИК: Сначала ступню отрезали, через месяц до коленки, потом по самое не хочу. А ещё через месяц на вторую ногу перекинулось.
СТАРИК: Чего?
МАЛЬЧИК: Зараза, чего. В общем весь год ей так две ноги и пилили. Потом всё равно померла от заражения крови. Пять лет уже. А может, устала, что пилили весь год – кто ж выдержит.
СТАРИК: У меня такого раньше не было. Первый раз. Так что до обрезания, думаю, не дойдёт.
МАЛЬЧИК: Доктор ей сказал, днём бы раньше приехала, ничего б не было.
СТАРИК: Ну, у ней-то ноги сколько болели, а у меня-то в один день заклинило.
МАЛЬЧИК: Это у кого как. Кость даже сама по себе развалится, если там кальция мало. Стоишь на ровном месте, вдруг – бах – и упал! Перелом обоих конечностей.
СТАРИК: Ладно тебе дурачиться. Всё одно не напугал. Нарвал что ль?
МАЛЬЧИК: Несу. (Несёт Старику ягоду.)
СТАРИК: (пробуя). Ядрёная малинка, мясистая.
МАЛЬЧИК: Так себе.

Старик и Мальчик едят малину.

СТАРИК: Я эти места всегда любил…
МАЛЬЧИК: Говорили ж, не местный.
СТАРИК: Местный-одноместный. Я раньше тут жил, считай, земляк твой. Все эти места как свои пять пальцев… На этой полянке мы втроём, Верка жена, Васька сын мой, картошку пекли, песни пели… да-а. Мы эту полянку обозвали «В трёх соснах», как ресторан. Сейчас не местный, а похоронят здесь, опять местным стану.
МАЛЬЧИК: (мечтательно). Картоха в золе – клёво!
СТАРИК: Тридцать пять лет здесь не был – это ж с ума сойти. Как там сейчас народ-то поживает, в Затевахино?
МАЛЬЧИК: Мрут как мухи. Скоро никого не останется.
СТАРИК: Чего же, сибирская язва на них напала или этот, СПИД?
МАЛЬЧИК: Вирус какой-то, фиг его знает.
СТАРИК: Беда.
МАЛЬЧИК: Год назад моя бабка над деревней летающую тарелку видела, говорит, оттудова сыпанули гадости какой-то, теперь вот и косит всех. Я, может, из-за этого и убежал – жить-то всем охота.
СТАРИК: У тебя ж бабка пять лет назад как померла.
МАЛЬЧИК: Да? Значит, это другая была.
СТАРИК: Брехло собачье ты, Мишка. Набери-ка лучше лапнику, на землю подстелим. Вишь, на травку роса легла, сейчас всё тепло из нас потянет. Ты, я вижу, ночевать со мной собрался, а на сырой земле мы до утра не дотянем.
МАЛЬЧИК: (вспыхнув). Что я, прислуга что ли?! Нарви, разожги, постели! (Резко встаёт и идёт собирать лапник.)
СТАРИК: (насмешливо). Не ругайся давай, старших надо уважать. (Пробует дотянуться до сумки.)
МАЛЬЧИК: За что их уважать-то, за то что после себя гадости столько оставили?
СТАРИК: Ты отца за что уважаешь?
МАЛЬЧИК: Я его ненавижу.
СТАРИК: А чего тогда его хлеб жрёшь? Шёл бы, зарабатывал.
МАЛЬЧИК: Вот и иду. Я и раньше только зимой дома жил, холодно на улице. Летом вон в Лизуны или в Подгорье, а этим летом в город на рынок ломанулся. Бабкам тряпьё сдавал.
СТАРИК: Нет, Миш, это не по-христиански, даже не по-человечески. Вот ты у мачехи сдёрнул шубу, а ведь она, Мишенька, челове-ек! Даже плохой человек, он в первую очередь – челове-ек! А потом уже всё остальное.

Старик прекращает безуспешные попытки добраться до своей сумки.

(В сердцах.) Да пропади ты!
МАЛЬЧИК: (яростно, выскакивая из-за деревьев). Дерьмо она навозное! Все мамкины вещи пропила. Меня ещё маленького у соседей заставляла бельё с верёвок таскать. Когда соседи узнали, на меня всё свалила, потом ещё и лупцевала при них (кривляясь): «Как же ты, Мишенька, нас перед соседями позоришь, они же нас любят». А дома говорит: «Я тебя, выродок, в колонию засажу, а папашу твоего в тюрягу! Есть, говорит, и получше мужички».
СТАРИК: Значит, отец твой чем обидел, тоже её понять можно. Бил, поди?
МАЛЬЧИК: За такие слова убить мало.
СТАРИК: Зверством тут не поможешь, тут понимание, терпение…
МАЛЬЧИК: Терпение – один раз вообще надралась, с топором за мной, я в сортире закрылся, так она одну доску выбила, топор туда просунула и давай у меня перед носом махать – чуть не достала.
СТАРИК: Это всё от нервов. Любовь, измена, драка, вино – семья есть семья.
МАЛЬЧИК: Ну уж такой семьи мне сто лет не надо.
СТАРИК: Миш, подбрось дровишек, чего-то совсем темно. (Немного подумав.) Да сумку мне подтащи, там у меня печенье с яблоками – пожуём.

Мальчик идёт к костру, потом за сумкой.

Надо было бы отцу поступить по-мужски, разойтись с ней по-хорошему.
МАЛЬЧИК: Чего им расходиться, им вместе бухать плохо ли. Отца один раз на год за драку посадили, она с каким-то сморчком жила. Так он от неё через месяц сбежал, даже чемодан забыл. Кому они нужны.

Пауза. Мальчик приносит сумку.

СТАРИК: Спасибо. Так сколько тебе на обнову надо, посчитал бы.
МАЛЬЧИК: (не задумываясь). Три тысячи пятьсот восемьдесят.
СТАРИК: А что ж тыщу просишь?
МАЛЬЧИК: Кто ж больше даст.
СТАРИК: Верно, тут я тебе не помощник. Ты угощайся, чего мнёшься.

Старик и Мальчик едят яблоки с печеньем.

МАЛЬЧИК: Вон, первая звезда загорелась, я желанье загадал… Хотя фигня всё это.
СТАРИК: Я б, конечно, дал тебе вперёд деньги, только убежишь, поди, а?
МАЛЬЧИК: Убегу.
СТАРИК: Ты б хоть костыли мне что ли какие смастрячил. Я б сам доковылял. По двести за костыль.
МАЛЬЧИК: Через овраг? На костылях? Фигня! Девятьсот рублей наличными и вы скачете со мной до тропинки. Ладно, рюкзак я тут спрячу, а вас доведу до первого дома, где лес кончается.
СТАРИК: До земли спасибо. Только как ты меня через овраг попрёшь? Кишки не вылезут?
МАЛЬЧИК: (показывая на пояс). Во – ремень. Вам на плечо, а верёвку (достаёт из рюкзака) через дерево наверху – как по канатной дороге поедете.
СТАРИК: Больно ты щуплый, чтоб меня наверх упереть.
МАЛЬЧИК: На спор? (Мгновенно оживившись, протягивает Старику руку.) Вытягиваю – полторы штуки мои.
СТАРИК: (не подавая руки). Вот вытяни, тогда поговорим.

Мальчик ловко обвязывает верёвку за пояс Старика.

Ты чего это удумал на ночь глядя-то?
МАЛЬЧИК: (торопливо). Успеем. Я ещё до крайнего дома вас доведу, до Большовых… Они долго спать не ложатся.

Пока говорит, Мальчик с удивительной прытью приматывает Старика верёвкой к сосне. Старик сначала не может понять, что произошло, как у него оказались спутанными руки.

СТАРИК: Это ты чё… в плен что ли меня взял?
МАЛЬЧИК: (отскочив в сторону). Ага, щас «ножичком чик – и в колодец».

Пауза. Не понятно, то ли Старик и вправду пытается заплакать, то ли притворяется.

СТАРИК: Из-за каких-то вонючих денег старика жизни лишать?
МАЛЬЧИК: Не из-за денег, а из-за жадности.
СТАРИК: (не слушая его, продолжая своё). Значит, вот так вот его ни за что ни про что по башке саданёшь и весь в крови по локоть дальше пойдёшь?
МАЛЬЧИК: (сплёвывая через губу). А чё жа!
СТАРИК: (крича). Люди-и! Убива-ают! Люди! Убиваю-ут!
МАЛЬЧИК: (спокойно). Не услышат. Тут хоть стреляй.
СТАРИК: (в отчаянии). Да что ж это за напасть такая! Хотел сыну памятник поставить, а тут какой-то «паштет», какой-то маньяк малолетний! Да если б у меня не нога, да я б из тебя!.. Эх… (Плачет то ли от бессилия, то ли от жалости к себе.)
МАЛЬЧИК: Крокодиловы слёзы.
СТАРИК: Сам ты крокодил. Я тебе вправду говорю. Специально денег насобирал, думал, Ваське своему памятник сделаю, по-человечески, да что тебе рассказывать… Такая история!

Мальчик идёт к костру и подкладывает веток.

(Чуя недоброе.) Ты же, Миша, даже не представляешь, какая у меня тут трагедия творилась! Первая-то жена, Верка, я говорил, утонула у меня, так я через год женился – Люська, это вторая моя, через дорогу напротив жила, а Васька, сын, давай мачехе тут пакости строить. Она картинку со стены снимать, а он кричит: «Это мамкина!». С кулаками прямо! А Люська тоже – козища та ещё!.. Сняла – так он потом у неё всю косынку изрезал. Ну, она и начала мне мозги заворачивать, зачем нам, говорит, вместе мучиться, давай вразбег. В общем, я, дурак, перепугался, Ваську за шиворот и в сарайку. Ну, и там пороть… Вот. Толканул нечаянно – два ребра поломал ему. Тоже дурак, конечно. И до такой силы они друг дружку не терпели, аж есть за одним столом не могли. Ну и как-то зимой морозище стоял – он взял да обозвал её. Мне, конечно, кровь в башку, схватил его за шкорки – и за дверь! Подопнул ещё – от собака! Я-то думал напугать, а он сбежал. После всю ночь по снегу лазил, так и не нашёл… Вишь-ка, теперь эта самая нога и сохнет. Поделом, наверно, а?
МАЛЬЧИК: У меня отец тоже головой вдаренный, меня даже на цепь возле конуры сажал, хоть дом, говорит, сторожи, а то от тебя толку – только жрать да срать. Больной, чего взять.
СТАРИК: (внезапно). Ты, Миш, убей меня прямо тут, а я тебе даже спасибо скажу. Я ведь грешник конченный, Миша, считай сам своего сына угробил. На небе тебе спасибо скажут, а милиция не узнает. Главно, чтоб ты сам убивать-то не забоялся.

Мальчик заходит за спину Старика.

Не бойся, Миш, я кричать не буду, похриплю только да замолкну. Давай, не боись… Давай, Миша…

Мальчик засовывает руки в карманы Старика. Ничего не найдя, вынимает.

Ну, чего ждёшь-то?
МАЛЬЧИК: (глухо.) Деньги где?
СТАРИК: Как убьёшь меня, так и скажу сразу. (Начинает петь.)
Что ты вьёшься, чёрный ворон,
Над моею головою,
Ты добычи не дождёшься,
Чёрный ворон, я ж не твой.
(Зло.) Эх ты, фортепьяно мать, твой отец был в животе с горошину, а я уж пахал по-хорошему. Сопляк, думал хитрее деда?! Неужто, думал, я смерти забоялся? Да я столько раз мимо неё ходил, она мне как сестра стала. Молчишь. Думаешь, паралич у меня. Кабы не так! Обычная соль – она у всех стариков между костей копится, сначала отвердеет, потом отмякнет – у меня уж не в первый раз так. Вона, вишь, нога уже гнётся… Ещё часика два поваляюсь, подпрыгну да пойду куда надо. Как говоришь отца-то зовут?.. Ладно, я и так все твои мысли знаю. Теперь только отправить их куда следует. Чуешь? Покушение на убийство! И загреМиш ты, Мишка, за синие горы, колючие заборы.

Мальчик вдруг хватает с земли палку, бежит к Старику и со всего размаху бьёт по сосне прямо у него над головой. Палка разлетается, и Мальчик исчезает в кустах. Старик несколько секунд сидит с вытаращенными глазами.

(Приходя в себя.) Да-а… (Пытается перекреститься.) Спаси, Господи, Иисусе Христе, сыне Божий… (Прислушивается. Зовёт тихо.) Миш, а Миш… Ты не ушёл?.. Думаешь, я сюда для чего приехал? Я ведь не только к Василию, я и к тебе тоже приехал. Да ты не удивляйся, мне бывшего председателя жена про тебя писала, вот, мол, заброшен пацанёнок совсем, мачеха пьёт, родной отец хуже Гитлера, в общем сам по себе малый живёт… У меня ведь перед Василием-то грех большой, думаю, вдруг тебе помогу, на душе полегчает. Может, деньгами помогу. На кой они мне одному. Я ведь даже половину сбережений с собой прихватил. Ты же сразу-то не сказал кто ты, юлил тут, как уж, а то б я и отдал сразу. Отвязал бы меня, а то сердце чего-то прихватило… Помру, сгниют в тайнике деньги-то… От ты, схватило как!..

Старик умолкает и перестаёт шевелиться, свесив голову набок. Через некоторое время из кустов появляется Мальчик. Он подходит к Старику.

МАЛЬЧИК: (трогая Старика). Эй, ты чего?

Ещё раз тронув Старика, Мальчик начинает шарить вокруг сосны, к которой привязан Старик. Старик украдкой наблюдает за Мальчиком.

СТАРИК: (делая вид, что приходит в себя). Фу ты, чёрт, чуть не помер. Миша, ты это? В глазах мутит… Душно в груди, Миш, отвязал бы. А я тебе всё отдам, а то ведь оставишь на привязи. Это я с перепугу тут про ногу нагородил. Недоброе чую, Миш, не встать мне с этого места: вишь, хрящ совсем заржавел. О! Хоть топором теши, ничего не чую.
МАЛЬЧИК: (продолжая копаться у Старика за спиной). Вас стариков слушать, всё равно что самогон из навозу пить.
СТАРИК: А ты не слушай, Миш, ты прислушивайся. Старые-то люди они как клячи списанные, обидно им, вот и лягаются. За всю-то жизнь такого понатворишь! Я ведь, Миш, хотел тут сыну памятник поставить, а потом подумал, вдруг живой – не нашли ведь – разве можно живому-то человеку памятник, грех! Мы с Люськой про Васькину пропажу соседям только весной рассказали, тогда все шуганные были, как будто из погреба повылазили…
МАЛЬЧИК: Да уж, как послушаешь…
СТАРИК: Я ведь тоже на заднице не сидел, искал везде, узнавал… Ну, и через семь лет от дружка от своего услыхал, будто бы его в Архангельске видели, как будто он там старшим матросом на корабле. Вот тут-то я волчком и завертелся! У меня ж Васька всю жизнь мечтал на корабле плавать! Ах ты, фортепьяно мать, думаю! Хвать чемоданы – и туда. В порту там устроился, как корабль какой швартуется, я к капитану, так и так, мол, знаете такого? А никто и не видал никогда. Как чёрт меня за нос водил… Пять лет там проторчал. Ещё разок поджениться успел на морячке на одной. Морячка-гордячка. С мичманом сбежала. Я ей никогда особо не доверял.
МАЛЬЧИК: Бабам вообще верить нельзя.
СТАРИК: Природа – чё сделаешь. Я ведь, Миш, сюда не с бухты-барахты взял да припёрся, это меня Васька позвал. Целую неделю снится, каждую ночь в холодном поту подскакиваю. Вижу как наяву, подходит он ко мне в белой такой рубахе, за руку меня берёт, вот тут… Ладошка вся холодная-холодная… Папка, говорит, чего ж ты долго так не приходил за мной, я уж, говорит, замёрз совсем… Хоть бы, говорит, шубку мне какую принёс…

Пауза.

МАЛЬЧИК: Свяжешься тут с вами.

Мальчик подходит к сосне и разматывает верёвку. Швыряет её в сторону и уходит.

СТАРИК: Миш, ты куда, Миш?! А деньги?
МАЛЬЧИК: Шубу толкану – вот и деньги. (Уходит.)
СТАРИК: (доставая из тайника деньги). Миша, тут тридцать тысяч – я тебе пять дам! Хочешь семь? Девять дам! Миша!

В кустах слышен шорох. Старик прислушивается.

Миш, ты это?.. Извини, если напугал чем. Я, конечно, приврал маленько, страху на тебя напустил. Дак и ты меня как… Не снился мне никто… Да и про Ваську наврал, живой он, в Архангельске, на корабле плавает. Что ты! Из загранок не вылазит. Богатый весь такой, трубку курит…

Слышен вой одинокого волка. Старик крестится и с усилием подползает к костру, раздувает огонь.

(Протирая глаза от попавшей золы.) «Здравствуй, говорит, Володимир-Красно Солнышко, обложили тебя, фортепьяно мать, вороги нерусские, рать тёмная, зубоскальная…». (Дует на костёр. Потом кричит.) «Не дадим тебя в обиду сволочи поганой, тугаринской!..».

Снова слышен шорох, но Мальчик появляется с другой стороны. Старик испуганно оборачивается.

А я думал, ты там…
МАЛЬЧИК: Где там?
СТАРИК: Ну, в малиннике. (Торопливо ползёт к сосне и садится на деньги.) Чего вернулся-то?
МАЛЬЧИК: Тёмно.
СТАРИК: У меня тут, Мишка, родилась одна мыслишка – от ты прям стихами заговорил. Жену бывшего председателя знаешь?
МАЛЬЧИК: Завариху?
СТАРИК: Ага. (Достаёт карандаш и листок бумаги. Пишет.) Сколько говоришь тебе на одёжу надо?
МАЛЬЧИК: Три тысячи пятьсот восемьдесят.
СТАРИК: Ну вот, щас из воздуха деньги сделаешь… (Даёт ему записку и пачку денег.) Сейчас уже темно, тебя никто не увидит, пойдёшь к председателеву дому и записку эту в кошачий лаз просунешь, в дверку. Я тут написал, чтоб она Ваське памятник на этой полянке поставила, в трёх соснах, я ей деньги потом телеграфом вышлю. (Суёт оставшиеся деньги себе за пазуху.) Она баба честная, всё сделает. Мне-то в Затевахино идти особой охоты нету. Я ведь как сбежал отсюда, так после того у меня папка с мамкой в бане угорели. Вроде, говорили, что сами на себя руки наложили. Оно понятно – внука потеряли, сын тоже непутёвый, вторую жену в положении оставил – кому понравится. Совесть, Миша, не дудка – на ней не поиграешь... Чего приуныл? Тут вот тебе на раскрутку пять тыщ – вполне хватит. А чего, коммерцией своей займёшься – правильно – ещё деньжат поднаваришь, глядишь, отец рядом пристроится, от мачехи твоей уйдёт, когда деньги есть, сам себя хозяином чувствуешь...
МАЛЬЧИК: А хотите я скажу, какая ваша фамилия?
СТАРИК: Ты чего, обиделся, что я тебя пугал тогда? Думаешь, я вправду мысли читаю? Это я, Миш, пошутил, в Затевахино ведь больше полдеревни Заботиных, никак я твоей фамилии не мог знать...
МАЛЬЧИК: Только Чумновых нету.
СТАРИК: Это ты на бумажке что ли прочёл? Ну да, «от Володьки Чумнова» написал, это моя такая фамилия – чего ж тут необычного. Вишь как, все Чумновы повывелись. Жизнь как дышло, откуда не хотел, а там вышло!
МАЛЬЧИК: Значит, это вы бабу Люсю бросили?
СТАРИК: Никто её не бросал, само по себе рассыпалось. Она думала, я виноват, что с Васькой так вышло, я на неё грешил – когда такое дело, разве склеится чего! Шутка ли, после этого Васька между нами, как стена встал.
МАЛЬЧИК: А баба Люся говорила, вас на рудники загнали, вроде вы и про ребёнка её не знали ничего.
СТАРИК: А чего я не знал, она сама написала, что у ней с ребёнком авария, мол, не вышло ничего... Женские болезни, Михаил, это дело путаное. Ты бы отправлялся лучше, а то мы лясы точим, а дело на месте стоит.
МАЛЬЧИК: Не пойду я никуда! И денег не надо! (Швыряет пачку на землю.)
СТАРИК: Да что ты в самом деле, Михаил! Голова у тебя что ли больная? Я перед ним всю душу наизнанку вывернул, денег ему полные штаны насовал, а он знай своё долдонит: «Не пойду да не пойду».
МАЛЬЧИК: Про всю деревню спросили, а как баба Люся – даже ни слова. Как будто её и нет совсем! А, может, она померла уже!
СТАРИК: Все там будем... А что ты печёшься об ней? Бабка она тебе что ли?!
МАЛЬЧИК: Бабка!
СТАРИК: А кто же сын-то у ней?
МАЛЬЧИК: Чумнов, отец мой – вот кто!
СТАРИК: Дела...

Пауза.

А сколько лет-то отцу?
МАЛЬЧИК: Тридцать пять.
СТАРИК: Соврала мне, значит, Люська, соврала...
МАЛЬЧИК: И правильно сделала, а то б вы и его, как Ваську своего, угробили!
СТАРИК: А как зовут отца?
МАЛЬЧИК: Василий.
СТАРИК: Вместо моего Васьки назвала...

Пауза.

Выходит, ты внук мой?
МАЛЬЧИК: Я сам по себе, а вы сами по себе.
СТАРИК: Верно... Корабль жизни проплыл мимо. Вишь как, я Ваську того искал, а тут другой рос. (Достаёт из-за пазухи деньги.) Ты, Миш, деньги-то себе все забери. Если вдруг – это я так, к слову говорю – к отцу вернёшься, попроси его хотя бы крест вон тут поставить. Мучается малый...
МАЛЬЧИК: Бабка не говорила мне, кто он... теперь я и так знаю.
СТАРИК: Светает... Шёл бы ты, Миша, домой. А там видно будет.
МАЛЬЧИК: А вы как же?
СТАРИК: Полегче мне вроде. Через полчасика сам встану да назад потопаю. Кто знает, а, может, вперёд...
МАЛЬЧИК: Может, мне за отцом сходить?
СТАРИК: Зачем? Он всю жизнь сам по себе и я тоже... Разве простишь такое?
МАЛЬЧИК: Ему виднее.
СТАРИК: То-то и оно... Ты, Миш, не говори, что меня видал, пускай думает, как баба Люся рассказала. А что с деньгами, сам решай. Ты малый сообразительный.
МАЛЬЧИК: Может, хоть адрес какой?
СТАРИК: Нет у меня адреса. Я сам при одной бабке жил – больная, не вставала с койки. Теперь вот померла, сын её с женой вернулся. Но это ничего, ты не думай, скоро опять на новом месте обоснуюсь, тогда уж сам тебе напишу. Обнял бы хоть деда-то...
МАЛЬЧИК: Я обниматься не люблю.
СТАРИК: Вишь-ка, я тоже не любитель. Ты за отца-то прости, Миш, кабы раньше знать, может, по-другому всё было б...
МАЛЬЧИК: Ладно.
СТАРИК: Ну, иди, милый, с богом. Устал я, вздремнуть охота.

Мальчик уходит. Старик остаётся один под сосной. Через некоторое время из леса появляется мальчик в белой домотканой рубахе до колен. Он медленно подходит к Старику и садится рядом.

МАЛЬЧИК В БЕЛОМ: Папка, чего ж ты так долго не приходил за мной, я уж замёрз весь?
СТАРИК: Да вот... всё тебя искал... всё по другим местам лазил. (Поднимается на ноги.) Ну, теперь уж пойдём. Теперь-то я знаю, куда нам идти надо...

Старик берёт Мальчика за руку, сверху вдруг начинают лететь большие хлопья снега, укрывая недавнюю зелень белым покрывалом. Старик и Мальчик, взявшись за руки, скрываются в густом снегопаде.

ЗАНАВЕС

Скачать пьесу в формате Word >>> http://www.a6202.ru/drama/v_3_sosnah.rar

Кружнов Андрей Эдуардович
e-mail: andrey6202@mail.ru
site: www.a6202.ru

Вы можете приобрести книги Андрея Кружнова "ОТ СКАЗКИ ДО ФАРСА" (Сборник пьес) и "ЮМОРИСТИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ ОБ АКТЁРАХ, О ЛЮБВИ И ГЛУПОСТИ" в любом Интернет-магазине, если перейдёте по этой ссылке: http://www.a6202.ru/drama/ot_skazki.html



Мне нравится:
0
Поделиться
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 252
Метки: драма, кружнов, одноактовая, пьеса на двоих, театр
Рубрика: Литература ~ Разное ~ Драматургия ~ Пьеса
Свидетельство о публикации: №114101927207
© Copyright: Андрей Кружнов, 19.10.2014г.


00

1
1