Чтобы связаться с «Юрий Иванов Иванов», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Ваш E-mail:Пароль: 
Запомнить

ОЖИВШИЙ ТРУП ГРАЖДАНИНА... 2

  Глава вторая
                       
                Скорая въехала на  территорию больницы и долго петляла между какими-то мрачноватыми одно — и  двухэтажными строениями, пока не подъехала к заднему входу одного из них. Врач выпрыгнул из кабины и, толкнув ногой болыпие грязные облупившиеся двери,  скрылся внутри. Минут через пять на крыльце показался здоровенный мужик и  начал давать указания санитарам. Я понял, что это тот самый хирург, или, как это у них называется, прозектор, который будет производить вскрытие моего тела. От одной мысли о предстоящем мне сделалось дурно, но что я мог — ровным счётом ничего. Тело моё по-прежнему лежало на спине, упираясь теменем в носилки. Возвратиться в его пределы поэтому я никак не мог. Санитары подхватили носилки и занесли внутрь. Я едва поспевал за ними. Вот мелькнула слабая надежда, когда перекладывали меня с носилок на стол. Но произошло это так быстро — санитары видно давно работали в паре и действовали не менее слажено, чем хоккеисты из одной тройки на полощадке, - что пробраться внутрь своего несчастного тела мне и на этот раз не удалось. Оставалась одна надежда уломать прозектора до начала вскрытия. А он между тем тот, оставив меня на столе в полном одиночестве, скрылся за дверью. Минут двадцать никого не было. Наконец, появился прозектор в сопровождении двух медсестёр. Вместе с ними в помещение проник и запах медицинского спирта. Огромное круглое лицо прозектора лоснилось от пота, маленькие глазки задорно блестели: 
          - Ну что, девочки, малость вздрогнули, а теперь пора и за дело. Ты, Катюша, раздевай его, а ты, Валюша, инструмент готовь. Тяжело вздохнув, он водрузил своё огромное тело на жалобно заскрипевший стул. Я моментально к нему и предпринял решительную атаку: 
             - Слушай ты! Я ведь не мёртвый, я живой. Мне только в себя войти надо. прикажи своим девочкам меня на бок перевернуть, а остальное — моя забота. Ну, будь другом, прикажи. 
        - Ещё чего, - возмутился прозектор. — И не подумаю. А ты кто, извини, будешь, что с просьбами глупыми ко мне лезешь? Тебя между прочим не видно, а значит, и нет. Отвали, а то вмажу ненароком, у меня рука тяжелая, инвалидом могу сделать. Так-то1 
            -А ты не пугай, - тоже заводясь, сказал я ему, - не из пугливых. Тот, что на столе перед тобой, не труп, а живой человек. А зарежешь живого, перед законом будешь отвечать за убийство.
             - Ещё чего? - окрысился прозектор, - факт смерти установлен и запротоколирован. Сюда труп привезли на вскрытие для экспертизы. Ты на закон ссылаешься, но он не на твоей , а исключительно на моей стороне. Ну что, ещё вопросы есть? 
Я молчал, лихорадочно соображая, какие аргументы привести в свою пользу, чтобы не производить вскрытия и сохранить своё тело. дальнейшее существование вне пределов его я не представлял. 	Это приятно время от времени выходить из него, поброжить, победокурить, но чтоб навсегда лишиться своей оболочки, хоть и не ахти какая она, это уж слишком.
	Пока мы пререкались с прозектором, ловкие руки сестрички успели раздеть моё тело, и оно лежало на виду у всех в неприглядной, как мне казалось, наготе. 
	-Ты бы хоть простынкой какой прикрыл, - заметил я прозектору, но тот лишь отмахнулся, много мол вас на рубль сушённых и поднялся со стула, отчего тот облегчённо вздохнул. 
	- Ну что, девочки, - обратился он к медсёстрам, - всё готово? Раз так, пора приступать. Я вновь налетел на него с просьбами, а под конец — и с оскорблениями, но он был твёрд, как скала. 
И вот я вижу, как на моём, теперь любимом, как никогда, теле появляется первый надрез. Мне становится нехорошо, но беру себя в руки. Может, и не всё ещё потеряно. Кстати, почему бы не обратиться к сестричкам. Они женщины, и значит 
должны быть добрее. Но Катюша лишь устало тёрла глаза и шептала, как заклинание: 
	- Господи, как спать хочется! Ну, кто там ещё? 
	Валюша внимательно всё выслушала и ядовито обронила: 
	- Если так своим телом дорожишь, то почему бросаешь его без присмотра, как тюфяк на дороге. Да и вообще, откуда я знаю, может это розыгрыш, Иван Пантелеймонович строг и шуток не понимает. Отойди, добром прошу, а то дошутишься здесь у меня. И не тычься мне в ухо, не тычься, не глухая чай.′
	А в это время, Иван Пантелеймонович, — теперь я уже знал имя прозектора, добрался-таки до моих внутренностей и вдруг обнаружил отсутствие какого-то необходимого инструмента. Он долго распекал Валюшу, та лениво отбивалась. Наконец, сердито засопев, прозектор удалился в соседнюю комнату. 
	И здесь я понял,  вот последний шанс — другого больше не будет. Душа бестелесная, это все знают, но всё-таки в решающий момент и она способна кое на что. Не знаю как, но мне удалось в конце концов слегка приподнять голову своего тела и втиснуться сквозь щель-в темени в свою оболочку. Господи, какое счастье, но и какая боль, ведь вскрытие производилось без наркоза. Я застонал. Вначале тихо, а потом во всю мощь своих лёгких. К счастью, их пока не тронули. Сестрички в ужасе отлетели от стола и пронзительно завизжали. На пороге появился Иван Пантелеймонович. Наши взгляды встретились. В моём были гнев и боль, в его - удивление и любопытство. Испуга же я в нём не обнаружил. Он был действительно смелым мужиком. 
	-Это что ещё за фокусы? — сердито прорычал он. 
	- А то, что я тебе, козлу упрямому, и толковал. Зачем мне живому вскрытие делаешь, да ещё без наркоза? Живодёры так не поступают, 
	- Чёрт знает что, - продолжал бухать низким голосом прозектор, - если ты артист, выступай в цирке, а посреди дороги трупом не валяйся. Понял? 
	- Я-то всё понимаю, взмолился я, - но и ты пойми, что не все люди на один лад, бывают и особенные. Вот я, например, легко разделяюсь на душу и тело. Так поэтому жить недостоин, что ли? К такой и разэтакой, а сделай мне наркоз и зашивай. 
	Прозектор сощурил маленькие глазки, от чего они превратились в узенькие, как лезвие, щелочки:
	- Знаешь, что, друг любезный, - ты пока из своего тела вываливай, я его зашью, укольчик сделаю» тогда добро пожаловать. Только перед милицией за свои чудачества сам ответ держать будешь. 
	Я согласился, повернул голову на бок, попросил её не трогать и вновь вышел из тела. Иван Пантелеймонович работал споро. В полчаса все было зашито и перевязано. Валюша, которая к тому времени′уже пришла в себя, сделала мне укол. 
	- Ну теперь въезжай, да побыстрей, - сделал широкий жест Иван Пантелеймонович, и в тот же мнг я юркнул в тёмную щель. Боль была, но не такая острая, как тогда, а вполне терпимая.
	-Ну, как? — спросил прозектор. 
	- Порядок, - с блаженной улыбкой ответил я и уснул.
Что было дальше? Жизнь. Но это уже другая история.


Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 14
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Проза ~ Детектив
© 23.11.2016 Юрий Иванов Иванов




00
 
1 1