Чтобы связаться с «Юрий Сосновский», пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Ваш E-mail:Пароль: 
Запомнить

Сказка о том, как Митяй царём стал



СКАЗКА О ТОМ, КАК БОБЫЛЬ МИТЯЙ ЦАРЁМ СТАЛ
====================================================================

ПРИСКАЗКА

Много писано-переписано,
С дней Державина до Денисова;
И ещё напишут много,
И красиво, и убого.
Этот сказ писал Егор,
Тот, что из Алтайских гор;
С отдаленной стороны,
С древней Шамбалы-страны.
Пришел с миром дед Егор
Как заря с лазурных гор;
Уму-разуму набрался,
Сказ поведать вам собрался.
Быть по нраву всем бессилен,
Так как стар и не умилен,
Зато разумом богат –
Так что сказ читай, собрат.
Пусть прочтут и молодые
Столбцы деда завитые.
Подношу я, в сказке сей,
Житие давнишних дней.

Против неба на земле
Жил мужик в одном селе.
Много сказок мужик знал
И одну мне рассказал.
Сказка – ложь, но кто сметливый,
Тот потешит ум пытливый.
Потому я сказку эту
Повествую всему свету.
СКАЗ ПЕРВЫЙ
1.
Где-то в русской стороне,
Где, когда, в котором дне,
Не могу сказать, друзья,
Потому как стар уж я;
Знаю только лишь о том,
Шёл обоз погожим днём,
Стёжкой сквозь седой ковыль,
Там-то и рождён бобыль.
Беден был его родитель,
Безлошадный сельский житель;
Вот и имя дал – Митяй, –
Мол, не царь, и не лентяй,
Так как сын рождён в дороге,
Всё же думалось о Боге,
О несбыточной мечте
Где-то в райской красоте;
Всякой матушке и тяти
Счастья хочется дитяти;
А коль послан был в пути,
Проще имя не найти.

Время пролетело споро,
И Митяй поднялся скоро –
Вырос ладный, но не ловкий,
Без прижимистой сноровки –
Что ни сделает, не так –
Счастья не возьмёт в кулак.
Так и жил он бобылём
Проживая день за днём.
Жил за городом он в хате,
Спал не в царственной кровати,
На печи постель стелил;
Каравай с Нуждой делил.
2.
Нужда – бедная соседка,
Дом свой покидала редко,
Всё же изредка случалось,
В дверь Митяеву стучалась, –
Приглашала тосковать,
Ночку вместе куковать.
А бывало так средь ночи,
Когда сердце ныло очень,
Душу, словом веселя,
Вспомнит песню бобыля:

Эх, ты жизнь моя,
Тьма осенняя, –
Неприглядная,
Да не весенняя.
Хата мёрзлая,
Нетоплёная,
Шуба рваная,
Да не дублёная.
Эх, бобыль честной,
Не ходи домой,
Там живёт в печи
Старый домовой.
Дружбу водит он
С Полуночницей,
И с Тоской седой,
Да не с помощницей.
Коль войдёшь бобыль,
В хоту палую,
То запой-ка песнь,
Да разудалую.
Песнь светлую,
Справедливую,
Как наладить бы
Жизнь счастливую.
Жизнь удачную, справедливую!
Ой, да сладкую, да счастливую!
3.
Так бы жил Митяй и жил,
С Нуждой далее дружил,
Но случилось как-то раз,
Встретить в предрассветный час,
На опушке среди леса,
Где в чащобе царство Стресса,
Деву дивной красоты
И Митяй спросил: «Кто ты?»

Дева молвила не сразу,
Как бы опасаясь сглазу,
Появившись песней бури
Из мерцающей лазури,
Вся она как первый луч
Выскользнувший из-за туч:
И прекрасна, и стройна,
Да и разумом полна;
Бирюзой сияет взор,
Над косой чудной убор;
Вышита узором шаль;
Ниспадает с плеч вуаль;
А в косе её льняной
Рубин светится рдяной,
Очаровывая взгляд;
Губы маками горят.

Уста девы разомкнулись,
Губы мило улыбнулись
И услышал он в ответ:
«Я не горе твоё, нет.
И не праздная цыганка,
Не гадалка-молдаванка,
Тайну долго не тая,
Так скажу: Судьба твоя.
Я жила в чужом краю,
Долю стерегла твою.
Дожидалась терпеливо,
Что пойдёшь искать пытливо.
Не дождавшись, вдаль пошла
И сама к тебе пришла.
Принимай, как есть такой
И веди к себе в покой.
Хлебом-солью привечай,
Завари душистый чай.
После длительной дороги
Уходились сильно ноги;
Чаю выпьем, вот тогда,
Дам советы на года,
Чтобы знать тебе, как жить,
Без забот и не тужить,
Чтобы прочь прогнать ненастье,
Чтобы встретить своё счастье.
Счастье, парень, без ума,
Как дырявая сума.
А чтоб счастье сохранить,
Надо с головою быть».
Выслушал Митяй Судьбу,
Торбу вскинул на горбу
И махнув на все кручины,
Согласился без причины;
Повернул назад тропой,
В холостяцкий свой покой.
4.
В дом завёл Судьбу Митяй,
Приготовил травный чай:
Из душицы, зверобоя,
Чабреца, щепотки хвои;
Колобок ржаной скатал
И обжаренным подал.
К чаю мёда бортевого,
Для застолья гостевого,
Скатерть постелил на стол –
Под руку Судьбу провёл,
Усадил под образа,
Не сводя с неё глаза.

Гостья чаем угостившись,
В образа перекрестившись,
Из застолья поднялась,
В путь как будто собралась,
Но, помыслив, говорит:
«Счастья свет всегда горит;
Только нужно не лениться
И с усердием трудиться.
Мой совет тебе: трудись, –
За дела скорей берись.
Для начина без залога
Денег дам тебе немного;
Отправляйся на базар
И купи скорей товар:
Шёлку красного отрез,
Нити золотой на вес;
Продовольствия немного,
Чтобы жить нам не убого».

Всё купил Митяй умело,
Что Судьба ему велела,
А за семь рабочих дней
Ковёр вышит был у ней;
Да такой уж распрекрасный,
Словно райский полдень ясный.
Вновь Митяя наставляя,
К рынку в город отправляет:
«Продавай, ковёр, умело;
Не скупись, торгуйся смело,
Но и даром не отдай –
Труд ведь денег стоит, чай».
5.
Митяй вышел на базар,
Предлагает свой товар.
Набежали тут купцы,
Разлихие молодцы,
Всех работа восхищает,
Только все корыстность знают –
Не хотят переплатить.
Всё же хочется купить:
«Шибко уж ковёр хорош!
За товар-то что возьмёшь?»
Кто-то предлагал полсотни,
А другой суёт уж сотню;
Все торгуются, орут,
Горло воплями дерут.
Поразмыслил чуть Митяй:
«Сто! и по рукам давай!»

Деньги взял, пошёл домой,
А навстречу дед седой:
«Слово продаю, – купи;
Деньги есть, так не скупись»
А Митяй ему в ответ:
«На безделье денег нет».
«Слово, друг мой, не безделье.
Слова нет, и нет заделья.
В каждом слове зреет суть –
Помни, отправляясь в путь:
Хлебу – мера, деньгам – счёт,
Слову – вера и почёт».

Призадумался Митяй:
«Ладно, – за полста давай».
Улыбнулся дед в ответ
И даёт простой совет:
«Встретишь Смерть, то не робей,
Здравым смыслом смело бей.
Разум как стрела разит,
Хоть то бес, хоть змей грозит».
6.
Митяй сделку совершил
И до хаты заспешил;
Всё как есть, Судьбе поведал,
Как ковёр продал, про деда,
А Судьба в ответ ему:
«Всё ты сделал по уму.
Денег, друг мой, не жалей,
Иной раз слова важней.
Деньги дело наживное –
Пусть душа будет в покое;
А вот слово, может быть,
В самый раз пришлось купить».

Так нашли они решение,
Мол, найдётся примененье;
А пока что суд да дело,
Снова принялись за дело…
7.
Не прошло семи деньков,
И другой ковёр готов.
И опять Митяй на рынке –
В этот раз уж не в новинки
Торговаться с мужиками,
Но умом, не языками.
Торг уместен, честь по чести,
И ковёр ушёл за двести.
Вспомнил когда шёл домой,
«Где-то тут дедок хромой?
По какой шагал дороге
Продавец речей убогий?»

Чтоб не встретить старика,
Сделал доброго крюка.
Но старик навстречу снова:
«По дешёвке продам слово».
А Митяй ему в ответ:
«На безделье денег нет!».
А старик в ответ без дум:
«Слово, друг мой, это ум,
А без слов и ум убог,
Костный как коровий рог.
Покупай, друг, не скупись –
Мудростью обзаведись».

И опять в раздумье ум:
«Может быть, купить заумь? –
Так помыслил наш Митяй, –
Ладно, за полста давай!»
Дед с ухмылкою в ответ:
«За полста? Продам совет:
Будет суд, суди, как есть,
Чтобы не порочить честь.
Бог тому дарует честь,
Кто умеет её несть.
Не умеешь честь носить,
С нищими ходи просить».
8.
Митяй сделку совершил,
И до хаты заспешил;
Всё как есть, Судьбе поведал,
Про ковёр сказал, про деда,
А Судьба в ответ ему:
«Всё ты сделал по уму.
Денег, друг мой, не жалей,
Иной раз слова нужней.
Деньги, дело наживное,
Пусть душа будет в покое:
А вот слово, может быть,
В самый раз пришлось купить».

Вновь согласие найдя
На нелегкость не глядя,
Принялись опять за дело,
Вновь работа закипела;
А в исход другой седмицы
Руки отложили спицы –
Чудной красоты узор
Радовал Митяя взор.

И опять пошёл Митяй
На базар – в ковровый край,
Третий продавать ковёр,
Где чудной красы узор.
И опять купцы галдели,
На красу Судьбы глядели;
Восхищались от души:
«Ай да руки хороши!»

Дело сделал Митяй быстро –
Третий продан был за триста.
Чтобы вновь дед не попался,
Кругом города подался;
А старик идёт навстречу,
И опять с подобной речью:
«Нынче денег справил много,
Не гневи богатством Бога, –
Слово в жизни пригодится.
Можешь в деньгах не скупиться?
Речь продам за полцены –
В речи все слова ценны».

Без излишних праздных слов,
Речь Митяй купить готов:
«Половину отдаю!
Что внесёшь в судьбу мою?»
И старик без предисловий,
Слово молвил без условий:
«В руки меч возьмёшь, не бей;
Будь хоть дьявол то, хоть змей».
И опять Судьба ему:
«Всё как прежде – по уму.
Денег, друг мой, не жалей,
Иногда слова нужней.
В жизни деньги любят счёт,
А словам с умом – почёт;
Так что слово, может быть,
В самый раз пришлось купить».
9.
Долго ль, коротко пожили,
Что нажили, то прожили,
А когда еды не стало,
Поднялась Судьба устало,
По сусекам поскребла,
Муки горстку собрала,
Испекла одну лепёшку:
«Это, друг мой, на дорожку.

Твой черёд пришёл, Митяй,
Ты трудяга, не лентяй;
Прежде я тебя кормила,
Наставляла и поила,
А теперь корми себя,
С зорьки нынешнего дня».
Выпив на дорожку чаю,
Торбу справили Митяю –
Кое-что, собрав в дорогу;
Кратко помолились Богу;
И отправился Митяй
На работу в дальний край…

СКАЗ ВТОРОЙ
10.
Лето было на исходе;
Суета сует в природе –
Пришло время урожая:
Всё созрело, всё рожает;
Собираются плоды,
Сторонится люд воды, –
Не хотят уже купаться,
Понырять, покувыркаться.
Отзвенело красно лето –
Божье чудо было это!
Наступил срок урожая;
Вот дожди уж угрожают…

Август. На второй же день
Села сумрачная сень;
Шторы неба растворились,
А из туч дожди пролились;
В этот день Илья борзой
Прокатился со грозой,
Небо молнией чертил,
Громом во поле чудил.
На Ильин-то праздный день
На людей сползала лень –
На работы не ходили,
За пророком вслед чудили.
Начинался святый праздник –
День плодов и фруктов разных.
А была б на то причина –
Загулял вдруг мужичина!
Яблоки в садах созрели,
Люди тут как тут – узрели:
«Добрый будет с яблок квас!
Будет и винцо у нас!»
А уж с третьего числа,
(Впору жатва доросла)
Люди в поле выходили
И уж боле не чудили –
Горб свой гнули без устатку,
Чтобы в доме быть достатку.
Так устроен наш мужик:
То на печке он лежит,
То вдруг схватиться пахать –
Пресвятая божья мать!
Засучив рукав рубахи,
Словно кат у смертной плахи,
Всю неделю напролёт
Пашет, сеет и… не пьёт…

Впереди маячит Спас:
«Праздный день опять для нас!»
Я же думаю иначе:
«Повод есть – ответ тем паче».
Так живём мы с давних пор –
Мирно, славно, не в укор…
Это присказка такая –
Далеко ещё до края.
Но мораль у сказки есть:
«В воз чужой негоже лезть».
11.
Вдаль шагая по России,
Шёл Митяй стезёй мессии,
Видя Горе и Беду,
Счастье, Радость на ходу…
Долго ль, коротко он шёл,
Но в престольный град пришёл.
Город шумный и огромный,
Люд нахальный и нескромный;
Всюду слышен шум и гам;
В центре благородный храм.
Подошёл к святым вратам –
А бедлам царит и там.
Осенил свой лоб трёхкратно
И хотел идти обратно,
Но подумав о Судьбе,
Тихо молвил сам себе:
«Счастье даром не даётся,
Счастлив тот, кто в труд вольётся.
Так-то, славный брат, Митяй –
От удела не виляй!»

Дальше двинул молодой,
Парень ладный, удалой,
Был он дюжим ходоком
И совсем не чудаком.
Хоть Митяем прозывался,
С малых лет с Нуждой братался,
Но при бедности своей
Не было его, умней…
12.
В той державе бедовой
Царь был шибко боевой.
Было, выпьет самогону
И зачнёт давать разгону! –

Сладить с ним никто не может –
Даже бесам красил рожи…
Отгуляет, отлежится
Подданным опять божиться:
«Вот вам крест святой даю –
Будет лад в моём краю!
Похвораю вот немного
И опять на трон! Ей богу!
Истинно всех заверяю:
Честь царя не замараю!»

Звался царь – Михей Девятый;
Был худой он, конопатый,
Да на лысине его
Было что-то не того –
Будто меченым он был,
(Господь видно не любил).
Люди сказывали мне,
Жил он ране-то в гумне,
Где-то в дальнем Старом поле –
На приволье и раздолье;
Спал на бабкиной печи,
Полируя кирпичи.
Там и вырос средь хлебов,
Среди мазанок-домов.
А когда возрос премного,
В стольный град пошёл в дорогу,
Чтоб ума поднакопить,
Да среди людей пожить.
Долго ль, коротко ли было?
Уж родня его забыла,
Он прилежно жить учился,
Ловко к жизни приловчился –
Шёл с Фортуной снизу вверх,
Ровно полем белый стерх…
Долго ль, коротко ли было,
Но судьба его любила –
Стал он в граде том Царём! –
А Фортуна-то при нём…

Здесь отметить было б к месту –
Дочь имел тот царь, невесту;
Сам хоть люду был не мил,
Дочку знатно он любил.
А царевна-то, Марьяна,
Была статна и румяна,
Лик пленителен, мила;
В светлом тереме жила.
Бог послал царевне дар –
Возжигать любви пожар,
Чаровать сердца и взоры,
Тем, кто шёл на разговоры…
13.
А Митяй совсем не рад,
Что добрался в стольный град;
Но ведь шёл с трудом в столицу,
Чтоб поймать удачу-птицу;
Чтобы беды обмануть
Шёл из дома в дальний путь…
Это правда, в двадцать лет,
Не был найден весь ответ
В вечный смысл жития:
«Где истоки бытия?»

День прошёл, другой исходит,
На закат к Дворцу подходит;
«Дай-ка, – думает – зайду,
Здесь быть может, суть найду?»
Стучал долго он к царю,
Встретив третью уж зарю,
Достучался, – верь, не верь –
Кто стучит, откроют дверь.
Дверь открылась, наконец,
В Зимний царственный дворец;
Слуги нехотя впустили,
«Кто? Зачем? К кому» – спросили.
Не успел ответ он дать,
Стража за руки-то – хвать!
В эту пору вышел царь,
Той столицы государь:
Некрасив, в очках, горбатый,
Нос прыщавый, конопатый,
Но в богатом чепане;
Сабля сбоку на ремне;
Да на лысине его
Что-то вроде ни того –
Будто метина на лбу.
Задаёт вопрос: «К кому?»

Митяй вытянулся чинно,
Поклонился благочинно,
Отвечает царю браво:
«Бог земной, ты умный, право!
А скажи-ка мне на ять –
Где мне счастье отыскать?
Где? Когда? В каком краю
Оброню нужду свою?
Может век мне мыкать беды,
Как отец и мать, и деды?
Дай совет, великий царь,
Бог земной и государь!»

Посмотрел с прищуром царь,
Той столицы государь:
«Я помазанник небесный,
Бог земной, но не чудесный;
В небе выше меня есть,
Царь небесный – ему честь!
Господи! Ежи еси!
До него ступай, проси!»
«Эко диво – Царь небесный!
В небо не дойти, хоть тресни! –
Плюнул под ноги Митяй, –
Даром шёл к тебе я, чай?»
Развернулся всей стопой,
Возглас вслед: «А ну постой!»
Голос девичий на диво…
Обернулся – стоит дива –
Ангельской красы небесной!
Лик божественный, чудесный…
Не поверил он глазам:
«Да ужель, посланец сам?»
14.
Появившись песней лета,
Из мерцающего света,
Вся она как солнца луч
Вылетевший из-за туч:
И красива, и стройна,
И на первый взгляд умна;
Бирюзой сияет взор,
Над косой чудной убор;
Вышита узором шаль;
Ниспадает с плеч вуаль;
А в косе её льняной
Рубин светится рдяной,
Очаровывая взгляд;
Губы маками горят.
- Как Судьба моя, точь-в-точь!
Перед ним царевна-дочь.

Выступила ровно пава,
Да и молвит величаво:
«Что ты, папенька, не мил?
Ты же царь, али забыл?
Посоветуй что-нибудь,
Молодец проделал путь,
Да видать совсем немалый –
Вон, какой стоит усталый.
Надо гостя приютить,
Накормить, да расспросить;
Ведь пришёл не просто он;
Вижу – молодец гордон.
И к тому же, он мне мил…
Я невеста – ты забыл?
Замуж выйду за него!
Знать не знаю никого!
Послан молодец Судьбой –
С этих пор он будет мой!»
Царь немного осерчал,
Но перечить, вслух не стал;
Видимо любил он дочь.
В дом ушёл без слова прочь –
Там в «Указе» под печать,
Расписался: «Обвенчать
15.
Дело суетно творится,
Сказка мудро говорится.
Вскоре был устроен пир,
Где гулял столичный мир.
Град большой, церквей премного,
Перезвоном хвалят Бога;
Стол на площади накрыт –
Всяк на свадьбе пьян и сыт.
Между прочим, был там я,
Брагу пил, плясал, друзья,
Тульские ел калачи,
Спал на царственной печи.
Но всему приходит время –
Много пить, заноет темя;
Вот на этом основанье
Пир честной закончен в спальне.

На Приморской стороне,
В православной той стране,
На окраине столицы
Дом был выделен девице.
Новобрачные в тот час
Укатили с царских глаз –
Царь-то недоволен был,
Зятя шибко невзлюбил.
16.
Долго ль, коротко пожили,
Но запасы все прожили;
И Митяй наш затужил,
Оттого что праздно жил.
Хоть Судьба семью любила,
Но Нужда покой сгубила;
Ведь в любви приятно жить,
Когда есть поесть-попить.
И жену как подменили,
Словно деготь в мёд подлили, –
Стала мучить мужика:
«Хочу птичья молока!»
Митяй за море летит,
Молоко везёт, пыхтит;
А жена опять хлопочет,
На Канары съездить хочет:
«Хочу в пальмах полежать,
Ананас в руках держать!»
Стал Митяй худой, помятый,
Бегает как лось сохатый,
Жёнке хочет угодить,
Хочет и сынка родить.
На Канарах полежали,
Ананас в руке держали;
Побывали и Париже,
В Прагу съездили, поближе…
Захотелось жёнке вновь
Разогреть на солнце кровь.
Как-то говорит Митяю:
«Тошно мне и я скучаю.
Не отправиться ли нам
К дивным Тайским островам?
И Митяй не удивился,
Быстро с жёнкой согласился,
Но при этом в данный час
Молвил: «Денег нет у нас.
Чтоб кораблик-то нанять
Надо где-то денег взять.
Кто без платы согласится? –
Я не царь, ты не царица.
Так что милая моя,
В Тайские чтоб плыть края,
У отца проси в дорогу,
Чтобы дал деньжат немного».

Ножкой топнула царевна,
Закричала властно, гневно:
«Дочь ли я царя Михея?
В царстве я права имею!
Отправляйся во дворец –
Пусть заботится отец!»

Митяй, молча, согласился,
Скоро во дворец пустился;
Рассказал царю как есть –
Помянув про власть и честь.
Зятя выслушал Михей,
Ликом стал стены белей,
Тут же вызвал казначея:
«Золото неси скорее!»
Казначей не рассуждая,
Чтоб достигнуть кущей рая,
Выдал золота ларец –
В гневе был Михей-отец…
17.
Воротился муж домой,
Ликом мрачен, духом злой.
А царевна тут как тут:
«Ну, так что там царь наш, плут?
Дал ли денег на дорогу?
Трудно ли земному богу
Выделить любимой дочке
Золота чуток в мешочке?
А Митяй молчит, сидит,
Слова ей не говорит.
А царевна ножкой – топ!
«Значит так? Клейменый лоб!
Ни копеечки не дал?
Чтоб он в старости страдал!»
Помолчал Митяй немного,
Помянул земного бога
Непристойными словами:
«Ладно, обойдёмся сами.
Проживём уж как ни как,
Я не царь пока, бедняк;
Дел любых я не чураюсь,
Что дадут, за то хватаюсь.
Был в порту я по дороге,
Видел баркентину в доке –
Отправляется в поход;
Набирается народ.
Я в команду согласился,
С боцманом договорился;
Уж задаток получил –
Лично капитан вручил.
К островам нам денег хватит,
Остальное там заплатит.
Собирайся в путь, жена.
Гостьей будешь ты одна»
Между тем, под вечерок,
Золото сложил в чулок,
А чулок в загашник скрыл –
Так царевну обдурил,
Чтобы той по пустякам
Золото не шло к рукам.

В порт под вечер укатили.
Слуг придворных упредили,
Дескать, едем отдыхать,
В тайском солнце загорать.
Сколько будем? – неизвестно;
Пока будет интересно,
А покуда всем наказ:
«Стерегите дом без нас!»
СКАЗ ТРЕТИЙ
18.
Дунул ветер на просторе,
Баркентина вышла в море;
Муж матросом верно служит,
А царевна праздно тужит.
Не сидится, не лежится,
Не гуляется, не спится,
То вдруг горестно вздохнёт,
То вдруг песню запоёт:

Плыл по морю караван,
На прицепе плыл диван,
На диване плакал слон,
Без слонихи плавал он.
Шла царевна мимо рынка,
Спотыкнулась о корзинку,
В этой маленькой корзинке
Ленты, кружева, ботинки.
Ай, да тайские картинки! Ох!»

Ветер дует на просторе.
Шхуна мчится в синем море.
Освежающий туман
Прячет счастье и обман.
Воздух чистый, млеет грудь,
Сладко хочется вздохнуть.
Чайки реют над волной,
Серебристой и седой.
Над бескрайней далью волн,
Оседает сладкий сон.
Солнце тонет в океане,
Не видать земли в тумане.
Содрогнулась тайной грудь –
Так и хочется прильнуть
К бесконечности большой,
И смириться в ней душой.
В чарах ночи непорочной,
И в огнях зари восточной,
Сонного питья испить,
Дух мятежный усыпить.
19.
Той порой на баркентине,
Как паук на паутине,
Стал народ в углах роптать,
Друг у друга дух топтать.
Баба, дескать, к неудаче –
Высадить и не иначе!
Что за гостья, мол, она –
Ни царевна, ни жена!
По её, дескать, вине,
Ветры стихли, бес в волне…
Страх на судне поселился,
Грозной силой в души влился.
Ропот тот дошёл до слуха,
До Митяева, до уха,
Понял он: «Несдобровать!
Кончат бабу! Божья мать!
И тогда он слово вспомнил,
Что дедок ему напомнил:
«Встретишь Смерть, то не робей,
Здравым смыслом смело бей.
Разум как стрела разит,
Хоть то бес, хоть змей грозит».
И тогда решил Митяй:
«Лучше в волны, чем уж в рай!»
В эту пору видит он,
Промелькнул за валом волн,
Каменистый остров в море:
«Там бы спрятаться от горя!
Вместе выпрыгнем за борт –
Повезёт, вернёмся в порт».

Прибегает он к Марьяне,
Прячась от убийц в тумане;
Всё поведал о беде:
«Нам спасение в воде!»
Как сумел, так и поведал,
Вспоминая слово деда;
Шлюпку на воду спустил,
Жёнку рядом усадил,
И отправились они
Коротать на остров дни…
20.
Вот уж остров недалеко;
Вал морской взлетел высоко –
Шлюпку норовит швырнуть,
В бездну моря затянуть.
Наш Митяй был парень дока,
Вёслами гребёт жестоко,
Правит к острову что мочи,
Сил уж нет, устали очи –
Не видать ни зги вокруг;
Кожа снята с сильных рук,
Кровоточит и саднит;
Впереди утёс стоит.
Не осилив силу волн,
Бросил вёсла, правит чёлн
По волне рулём с кормы –
Не узреть утёс из тьмы…
Как ни бился, ни старался,
Чёлн воды морской набрался,
Стал под воду уходить –
Оборвалась жизни нить…
Свет померк в ночном тумане,
Лодка скрылась как в кармане;
Мёртвый саван – тишь да гладь…
Всё тут! – рая не познать…
21.
Долго, коротко ли было,
Как волною чёлн накрыло?
Мне об этом неизвестно –
Крест святой! – скажу вам честно.
А когда открывши очи,
После мрака страшной ночи,
Огляделся вкруг Митяй
И увидел сущий рай.

Чудный мир открылся вдруг:
Тишина, покой вокруг.
Сквозь мерцающий туман,
Видит замок-великан.
На коньке морском вприскочку,
Разглядел царёву дочку,
То бишь жёнушку Марьяну,
В направленье к великану.
Дивных чудищ разглядел,
Лёжа в камнях ни у дел;
А окрест как бор дремучий,
Лес коралловый колючий,
Красно-сине-голубой
Мирно дремлет, и… покой.
И Митяй закрыл глаза –
Излилась из глаз слеза:
«Видно нас издалека
Сберегла Судьбы рука.
Значит, буду долго жить,
Не прервалась жизни нить».
22.
Только так Митяй помыслил
И напряг ещё раз мысли,
Как услышал над собой,
Глас ни глас и вой, ни вой.
Как бурлящий водный вал
Кто-то голос подавал:
«Эй, утопший человек,
Слугой станешь мне вовек!
Поднимись, пойдём к царю!
Эй, тебе я говорю!
Сын царя морского я –
В дом зовёт семья моя.
Властелин больших морей,
Мой отец и царь, Борей,
Приглашает тебя в гости,
Чтоб сыграть с тобою в кости;
О политике поспорить –
Царь, мой батька, любит спорить.
Много лет с женой своей
Спорят: Что в Руси ценней:
Злато, серебро, булат?
Кто с них прав, кто виноват,
Уж не знаю, что сказать –
Прав отец, а может мать?
Подымайся, ждёт отец».
И подались во дворец.

Встретил царь Борей исправно,
Стол накрыл богато, славно;
Что там было на столе
Даже жутко вспомнить мне.
Только царь махнул рукой,
Тут же взвился весь покой;
Моментально вдоль стола
Водка всякая была:
Старорусская с рябиной,
Водка тминная с калиной,
С кардамоном и гвоздикой,
Водка с мятой и клубникой;
Джин голландский «Доппель-корн»,
К джину пареный «поп-корн»;
Водка крымская с полынью,
Померанцовка с ванилью.

На закуску снедь была,
Тоже в ряд на полстола:
Крабы в кислом маринаде,
Камбала как при параде,
Вся обложена икрой
Осетровой черновой;
Рядом красная икрица
На подносе вся искрится;
Судаки под майонезом,
И миноги без нареза,
Белорыбицы поднос,
Балыка копченый хвост;
Ряпушка в чудных грибах,
Под названьем «крюммель-бах»;
Трюфели и сом голландский,
Устрицы из вод испанских –
Всё припомнить нет и сил;
Царь всё пробовать просил.
Гость едва-едва уж дышит,
А вослед бульоном пышет.
Сыт от пуза уже гость;
В эту пору рыбья кость
Уколола ему рот,
Перекрыв закускам вход.
Отвалился наш Митяй,
Взвыв от боли: «Ой-яй-яй!»
Лекаря призвал Борей:
«Вылечить! Живей! Скорей!»
23.
После сытного обеда,
С утвержденья Архимеда,
Следует и отдохнуть,
Чтобы подытожить суть:
«Стоит ли переедать?
Стоит ли перепивать?»
Я же вам вот так скажу:
«Пир горой для куражу».
Как у русских говорится:
«Рот ликует, глаз боится».
Пищи много – бросить жаль,
Переел – опять печаль.
Тем не менее, друзья,
Сказку уж продолжу я;
Возвратившись вновь к герою
Повесть далее открою.
Что же было дальше в море:
Счастье, радость или горе?
Обо всём и по порядку
Опишу я всё в тетрадку.
24.
Сон с устатку очень кстати –
Спал Митяй один в кровати,
Гость царя ведь, как ни как,
Хоть не званный, но моряк.
Царь Борей любил гостей
Из различных волостей;
А Митяй гость из России,
Вроде как посол мессии;
Для таких гостей и честь,
И почёт великий есть;
Впрочем, как и пир горой
Получил вечор герой.

Утро вечера дороже,
Но и переспать негоже.
Мертвым сном храпит Митяй,
Хоть ни царь он, не лентяй.
Ночь всю мучили кошмары,
Страх и Смерть, и чьи-то чары,
А небесный Серафим
В рай манил, тоской томим.
Бой прибоя в темноте
Выл в предсмертной маете.
В скалы дыбилось теченье,
В голове кошмар, верченье.
Сон сковал в стальные сети –
(Не дай бог, кошмары эти!)
Будто он в норе змеиной
Весь опутан паутиной;
Бьётся будто бы в сети,
Только выход не найти,
А морское существо
Жрать пытается его…
Выбившись уже из сил,
Вдруг на землю он ступил,
Тут из пропасти бурлящей
Слышит голос леденящий
«Эй, утопший, поднимись!
Стол накрыт, скорей проснись!»
И очнулся наш Митяй…
«Что? Уже? Тогда прощай!» –
И опять закрыл глаза,
В голове гремит гроза!
Темя ноет и болит,
Гулкий звон в ушах шалит;
Жажда мучает нутро –
Так и выпил бы ведро!
И опять как будто тьма:
«Не схожу ли я с ума?»
В ужасе открыл глаза…
Понял: «Это не гроза!»
Это был всего лишь сон…
Прытко слез с кровати он.
Перед ним стоит Борей,
Царь всех северных морей;
Сильный, грозный и могучий,
С бородой густой, колючей.
Пряча в волосах свой смех,
Молвит: «Выпить бы не грех.
Подымайся русский гость.
Что, не изводила кость?
Стол уже давно накрыт;
Или всё ещё ты сыт?
Всё равно вставай скорей!» –
Рассмеялся царь Борей.
25.
Нехотя поднялся гость,
Пряча страх и вместе злость,
На жену, на скверный Рок,
Но сдержался, как уж мог.
Не показывая вида,
Что бурлит в душе обида,
Всё же вспомнил о Судьбе:
«Доля, я вернусь к тебе.
Ты надёжная подруга,
Нет ценнее в свете друга,
Чем желанная Судьба.
Только как найти тебя?»

И припомнил Митяй снова,
Старика, торговца слова,
Что продал ему наказ –
Мысль выплыла как раз:
«Слово – это не безделье.
Слова нет и нет заделья.
В каждом слове зреет суть –
Помни, отправляясь в путь:
Хлебу – мера, деньгам – счёт,
Слову – вера и почёт».
И добавил тогда дед,
За полста продав совет:
«Будет суд, суди, как есть,
Чтобы не порочить честь.
Бог тому дарует честь,
Кто умеет её несть.
Не умеешь честь носить,
С нищими ходи просить».
Вспомнив мудрость вещуна,
Мысль мелькнула: «Где жена?
Не она ли на коньке
Ускакала налегке?
Не привиделось ли мне?
А спрошу-ка о жене!»

Тут же и спросил царя:
«Царь морской, прости меня,
Что задам вопрос невольно:
Дума беспокоит больно –
Где жена моя, Марьяна?
Может волны океана
Поглотили её прах?»
«Неуместен, гость, твой страх, –
Отвечает царь в ответ, –
В океане её нет.
Во дворце она моём –
Там они с сынком вдвоём;
Веселятся беззаботно;
Им вдвоём вполне вольготно;
Ей по нраву водный край,
Не желает в Тайский рай.
Не тоскуй и ты, мой гость,
Не таи на сердце злость,
Коль по нраву ей живётся;
Пара и тебе найдётся, –
Вон их, сколько у дворца –
Все желают молодца» –
И движением небрежным
Помахал девицам нежным.
Посреди красот подводных,
В позах вольных и свободных,
Те лежали на песке,
В милой трепетной тоске.
26.
С видом праведным от скуки,
Тянутся к мечте их руки;
Стадо гурий на песке,
В сладострастье и тоске.
Чувств желаемых не прячут,
И в волнении судачат, –
Трепет виден по губам,
По телам подводных дам.
В их истоме величавой,
Груди зреют грозной лавой,
Заклиная наготой,
Как любви бесстыдной рой.
Лица очень их похожи,
Но прекрасны аж до дрожи,
Проявляют страх и жар;
А в сердцах девиц пожар.
Жажду похоти не пряча,
В синеве полупрозрачной,
Как во мгле полуночной,
Зазывают в свой покой.
Средь изысканных сокровищ,
Среди каменных чудовищ,
Как исчадие из тьмы
Поражают всем умы.
Зов в их душах, исступленье,
Вызывает изумленье;
Взор желанием горит,
В нём любовь как смерть царит.

В мрачных отблесках денницы,
Тени мечутся как птицы;
Жизнь морская без стыда
Прочь зовёт и навсегда.
Жутко под водой, бесспорно,
А Судьба зовет упорно.
Полусвет и полуночь
Так и гонят душу прочь.
Дух отчаянья печальный,
Мрак и холод погребальный;
Сердце стянуто тоской:
«Не хочу я, царь, покой.

Благодарствую за кров!
Я домой уйти готов.
Свет мне мил, а не вода –
Отпусти, уйду тогда.
А жена мне, не жена,
Дочка царская она.
Пусть с царевичем живут –
Что кривить душой – не плут.
Стал ей мужем не по воле;
Мне дороже стёжка в поле.
Без любви женился я –
Не судьба она моя.
Жил я в клетке роковой,
Мне же нужен край родной.
Отпусти, великий царь,
Венценосный государь!»
27.
Сдвинул царь на лоб корону,
И пошёл к златому трону;
А Митяй ему вдогонку:
«В родную отправь сторонку!»
Промолчал на просьбу царь,
Величавый государь,
Не сказал больше ни слова,
Пока шли к застолью снова;
А когда засел на трон,
Медленно промолвил он:
«А скажи-ка мне мой друг,
Что в Руси ценней на круг:
Булат, серебро ли, злато?
Что из трёх всего богато?»
Гость и тут припомнил снова
Мудрость чародея слова:
«Будет суд, суди, как есть,
Чтобы не порочить честь».
Пред царём тогда он встал
И премудрость преподал:
«Русь, Великая держава!
И не мудрствуя лукаво
Так скажу, монарх морей,
Венценосец царь Борей:
Русь, страна весьма богата,
Ценно серебро и злато,
И булат отменный есть,
Но бесценна только честь.
Честь в Руси всего дороже,
С честью благородство тоже;
Лучше благородно жить,
Чем о чести вслух судить.
И ещё одно скажу,
Просто так, для куражу –
Делай то, чему ты сроден,
Без труда нигде не годен.
Так живут по всей Руси,
Хоть у Господа спроси».
28.
А потом опять был пир,
Где гулял подводный мир.
И опять было застолье,
Стол богатый и приволье;
Хор русалок, хоровод,
Украшавший мёртвость вод.
Пенье чудное сирен,
Танец гурии вдоль стен.
Это лучше всего видеть,
Но чтоб сказ мой не обидеть,
Кратко расскажу о нём –
Танец был подводным днём.
Гурия нагой была,
Словно тень она плыла,
Как изящная тигрица;
Грива золотом искрится.
Облик чудной красоты,
Лик небесной чистоты.
Взор её игривый, властный,
Стан точёный и прекрасный.
На изящном гибком теле
Бусы яхонты блестели.
Черный жемчуг у колен,
Полонил как сладкий плен,
Очаровывая светом;
Груди скрыты самоцветом.
Слух браслетами дразня,
Вся она как отблеск дня,
Словно лебедь океана,
Проплывала из тумана.
И нельзя к ней подступить,
И нельзя её любить.
Похоть скрытую блюдя,
В танце трепетном идя,
Принимала явно позы,
Возбуждая взоров грёзы.
То бедром тугим качнёт,
То плечом вперёд пройдёт,
То вдруг вздрогнет поясница,
То живот тугой искрится,
То груди созревший плод
Содрогнётся, опадёт;
То вдруг персики порока
Оголятся одиноко,
Заставляют замереть,
Как губительная смерть.
Бёдра белые и грудь
Жаждут похоть подчеркнуть;
Заставляя ясным глазом,
Стан увидеть раз за разом.
Томным таинством вздыхая
Шла и шла бедром играя,
Гурия подводных грёз
В лепестках мертвящих роз.
29.
Пир закончен; все устали;
Царь с Митяем тоже встали.
Сын Борея и Марьяна
Тихо скрылись, как ни странно.
Обращается вдруг царь,
Венценосный государь:
«Значит, Русь твоя богата?
Много серебра и злата?
И булат отменный есть?
Значит, русские чтят честь?
Как же бедный и богатый
Равно честь имеют свято?»
И Митяй царю в ответ:
Предпочтений у нас нет.
Честь для всех у нас одна,
Хоть ты царь, хоть из гумна.
Честь для русских словно свет:
В тёмном деле чести нет.
Честь для нас дороже злата,
Как фельдмаршал для солдата».

Удивился царь Борей,
Властелин больших морей,
Покачал лишь головой
И подался в свой покой.
Вскоре с даром воротился,
(Ведь сходить не поленился!) –
И в подарок преподнёс
Круглый золотой поднос,
А на нём три самоцвета,
С излученьем цвета лета;
Три смарагдовых куска,
Каждый впору кулака.
А потом и говорит:
«Пусть сей свет всегда горит.
Помни, гость мой, обо мне;
Вспоминай и жизнь на дне;
А надумаешь назад,
Буду очень даже рад.
Управлять казной назначу –
Казначеем, не иначе».

А Митяй царю поклон:
«Мне дороже отчий дом.
Так что не серчай, мой царь,
Превеликий государь;
Ежели возможность есть,
Отпусти, приму за честь.
На корабль посади
И до дому проводи».
Делать нечего царю –
Под вечернюю зарю
На корабль посадил –
Сам Митяя проводил.
СКАЗ ЧЕТВЁРТЫЙ
30.
Вихри в парусах играют,
Бригантину подгоняют;
Легковесно она мчится,
Как стремительная птица.
Не прошло и три недели,
В порт заморский прилетели,
То ли в Невель, то ль в Форштадт –
Но Митяй безмерно рад!
Сам король встречал в порту,
А Митяй уж на борту –
Приглашение принял,
В гости шёл и камень взял,
Чтобы показать гостям,
Да и тамошним властям.
Дескать, жил он в океане,
В дальнем острове Буяне;
И, мол, лично царь Борей,
Повелитель бурь, морей,
Изумруд тот в дар отдал,
Чтобы в жизни не страдал;
Чтобы богатой жизнь была,
Чтоб успешно шли дела;
Что, мол, камню цены нет,
С незабвенных давних лет.

Был и там богатый пир,
Где гулял столичный мир,
Где товары раскупались,
В роскоши купцы купались.
Показал Митяй свой камень,
А тот камень весь как пламень –
Весь лучится и сверкает,
И купечество смущает.
Перессорились купцы,
Кораблей больших отцы,
И побились о заклад,
Дескать, камень тот не клад.
Но Митяй купцам в ответ:
«Камень есть, цены вот нет!
Тот, кто в споре проиграет,
Судно сдаст и стыд познает».
Согласились все купцы,
Кораблей больших отцы,
А владелец трёх судов
Все отдать на спор готов.

Так на том и порешили –
Свечи тотчас потушили;
Камень грозно засветился,
А купец засуетился –
Проиграл три корабля,
Сам остался без рубля.
И король был не внакладе,
Спор-то был в его посаде,
Тоже выгоду имел,
Не оставшись ни удел.
А в придачу меч подал,
Именной, и так сказал:
«Много видывал на свете,
Но не встретил на планете,
Тех познаний, чтоб ценить,
А тем более купить,
Камень этот драгоценный –
Знать и, правда, он бесценный.
Что ж, живи, богатым будь!
Ветра доброго вам в путь!»
31.
Так прошло ещё три ночи,
Ветер дул отменный очень
И с зарёю на востоке
Корабли стояли в доке.
Гавань приняла гостей
Из заморских волостей.
Бриг успешного Митяя,
Не купца, но не лентяя,
Бросил в воды якоря –

Без особого азарта
Прибыл в порт, в средине марта.
Не хотел в дом заходить,
Но ведь не на судне жить.
Медленно пошёл домой,
Хоть царевны дом, не свой;
По закону «дом совместный» –
Так нотариус местный
Запись сделал в документ;
Ну, а здесь такой момент, –
В вотчину хозяин прибыл;
И неважно кто бы ни был –
Выше вышнего – Закон,
А Митяй – хозяин он.
Вот и шёл как в дом родной,
Хоть и град-то был чужой.

Град как прежде в суете,
Люди в вечной маете;
Всюду где не кинешь взгляд,
Шум и гам, и благий мат.
В вихре буйного движенья,
В полусне изнеможенья,
После тяжкого похода
Всё не то, даже природа.
Град людских противоречий,
Как от боли человечьей,
Корчась дикою игрой,
Пропустил сквозь домострой.
Март. Печальная природа.
Не мила совсем свобода;
Шел, вздыхая тяжело,
Вспомнив доброе и зло.
Вспомнил дом родной, долины,
Мельницу речной плотины,
Вспомнил, как ревёт вода
От разумного труда.
Как с Судьбой лежал в кровати,
Как мечтали о дитяти,
Как Судьба могла б встречать,
С хлебом-солью привечать.
Сложно всё в родной природе:
Тучи бродят в небосводе,
И разумности начал
Он совсем не замечал.
Своенравен мир дремучий!
Нет гармонии созвучий,
Даже в песнях парусов
Нет созвучья голосов.
Но в весенний час заката
Сердце смутою объято;
В дом, где жил, несла рука –
Меч-булат издалека.
32.
Вот и дом, к нему крыльцо;
Стук в груди, хмуро лицо;
Дух в смятении тревожном,
Ноги в страхе невозможном.
Мысль в мозгу: «Да как же быть?
В дом входить ли, не входить?
Царь небесный, подскажи,
Нужный путь мне укажи!
Как же правильней решить,
Чтоб несчастье не свершить?
Как мне сделать верно, дело?
Ведь Судьба терпеть велела!
Я на свете мало жил,
А с Нуждой всегда дружил.
Долю повстречал тогда,
Но расстались на года.
Вот вернулся с кораблями
И с богатыми дарами,
Так неужто вновь бродить,
А дары все утопить?
А мечта моя проста,
И чиста как береста:
Не нужна мне вовсе слава,
И тем паче, вся держава.
Я хотел бы с Долей быть,
Горе и Нужду забыть –
Жить, любить, Судьбу беречь,
Вместе с ней топить бы печь.
Позади уже три года,
Сберегла меня Природа,
И она же подсказала,
Что Судьба грустит устало.
В стольном граде я три дня,
А Судьба ведь ждёт меня.
Я хотел бы в сей же час
Чтоб Господь приблизил нас.
Нет ведь дыма без огня –
Господи, прости меня! –
Не хочу, чтоб горе било,
Чтоб Судьба меня забыла!»
33
В эту пору гром ядрёный,
Над землёю истомленной,
Грянул! молнией змеясь –
С неба туча пролилась.
Из-за моря поспешая,
Как набег чумной свершая,
Вихрем движима лихим,
Туча чёрная как дым;
Угрожающего вида,
Как священная Фемида
Опустила меч свой вниз,
По-над входом, на карниз.
Расползаясь вширь и вдаль,
Вновь напомнила печаль.
Туча землю затенила,
Гнев на тайну изменила –
Душу страх оплёл змеёй,
Спутал мысли и покой.
Снова вспомнилась Судьба
Её мудрые слова:
«Чтобы знать, как дальше жить,
Без забот и не тужить,
Чтобы прочь прогнать ненастье,
Чтобы встретить в жизни счастье,
Надо верность сохранить
И не рвать мечтаний нить.
Счастье в жизни без ума,
Как дырявая сума».

Сделал шаг к крыльцу несмело,
Меч, держа в руке умело;
С силой распахнулась дверь –
В дом шагнул Митяй как зверь!
А навстречу, как ни странно,
Вышла царственно Марьяна…
Тотчас помутился свет…
«Как же может быть-то? Нет!
Ведь на острове она,
Шалопутная жена!
Нет, не может быть такого!»
Ни она, ни он, ни слова –
Тишина вселилась в дом…
А в светлицах всё ладом:
Чистота, да тишь и гладь
И прислуги не видать.
А жена идёт навстречу,
Со счастливой нежной речью:
«Наконец-то! Милый мой!
Заждалась тебя домой».
Слёзы льются по лицу, –
Даже страшно молодцу.
И не может он решиться,
Подойти и поклониться
По обычаю, обнять,
И как есть, расцеловать.
В душу влез коварный бес:
«Жизнь наполнена чудес!
Как такое может быть?
Снова суждено нам жить!
Нет! Господь меня прости!
От напасти отпусти!
Не желаю жить я здесь,
У меня Судьба ведь есть!
Ждёт меня она домой,
В край родимый, в угол свой!»
34.Вновь стрела небес пропела –
Вновь светлица заалела;
А над крышей грянул гром,
Осветив мгновенно дом.
В путах страха и заботы,
Возгласил: «Ответь мне, кто ты?
Ты ли здесь, жена Марьяна?
Кто же в волнах океана?
Ведь моя жена на дне!
Кто тогда идёт ко мне?»
А в ответ ему навстречу,
Как двойник с желанной речью:
«Я – Судьба твоя, как есть.
Дождалась, имею честь.
А зовут меня Милана.
Я не в волнах океана,
В доме я сестры своей,
Что ушла к царю морей.
Так что принимай меня,
В свете молний, в блеске дня.
Коль мила тебе, друг мой,
Обними, присядь со мной;
А решишься, наконец,
То пойдём и под венец».
Улыбнулась нежно, мило,
В щёку друга пригубила
И припав к его груди,
Молвила: «Сядь, посиди»
Обнял молодец Милану,
Долю милую, желанну,
И на этот раз из глаз
Слеза скупо пролилась.
Понял наш Митяй тогда:
«Всё! Финал, и на года!
Счастье ты моё простое,
А с тобой, душа в покое.
Годы мчались и часы,
Но такой как ты красы,
Не встречал нигде на свете,
Ни зимой, ни в жарком лете.
Видел Горе и Ненастье,
Только нынче встретил Счастье –
Не отдам я никому –
Счастье нужно самому».
35.
Надо было, так случится,
Когда счастье вширь струится,
Взор невольно, между дел,
В спальне спящего задел;
Кто там спал, не понял он,
Только сладок был тот сон.
Вроде облик молодца,
Но не мужа, ни юнца –
Не понять издалека –
И за меч взялась рука;
А в душе взбесился лев,
Ревность, проявив и гнев.
Взвилась ввысь рука с мечом,
Осветив мерцаньем дом!
Даже мудрая Милана
Только вскрикнула: «Осанна!»
В этот миг издалека
Слово всплыло старика:
«Меч поднимешь, но не бей,
Будь хоть дьявол то, хоть змей»
Встал в рассеянности он,
А в душе тревожный стон.
Опустила меч рука –
Вспомнив мудрость старика.
И опять Судьба-Милана,
Улыбаясь осияно,
Мудрость, выявив с умом,
Не пустила Горе в дом,
Щёлкнув бедствия замок:
«Вырос наш с тобой сынок.
Спит в кровати наш дитятя;
Ты ему отныне, тятя;
А зовут его, Фотей,
То есть, свет любви твоей.
Вот и счастье ты нашёл,
Значит, с честью в жизни шёл»

ПОСЛЕДЫШ
Здесь бы сказке и конец,
Но скончался царь-отец,
Не узнавший завершенья;
Лишь приняв своё решенье:
«Власть в державе передать,
И об этом должен знать,
Царский дом и люди тоже,

Зятя Дмитрия считать

И монархом почитать.
Государь Всея Руси,
Царь Михей, ежи еси.

Ниже подписи: Печать.
А на том пора кончать.

Но при всём хочу добавить –
Свадьбу довелось там справить.
Пир в столице был отменный,
С угощеньем, с брагой пенной;
И венчанье в храме было –
Память мне не изменила –
Был всенощный перезвон,
Был салют и пушек гром.
Довелось и мне гулять
И на царской печке спать.

* * * *

Писано в лето 2011-е, в месяц октябрь, с 21 по 31 число.








Мне нравится:
0
Поделиться
Количество просмотров: 7
Количество комментариев: 0
Рубрика: Литература ~ Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
© 28.11.2016 Юрий Сосновский




00
 
1 1